?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
22 августа. Строки войны
I am
vazart
1941, 1942.

Ленинград! Красавец наш и гордость,
Боевой советский Ленинград,
На тебя разнузданные орды
В дикой злобе шлет фашистский гад.

Полегло немало мрази черной,
Горы вражьих трупов на пути, —
Но злодеям в ярости упорной
К Ленинграду хочется пройти.

Не пройдут! Не на таких напали!
От ворот покажем поворот!
Крепче камня и прочнее стали
Ленинградский, питерский народ.

Не впервой от гадов отбиваться,
Зоркий глаз, как прежде, видит цель.
Защитят герои-ленинградцы
Нашей вольной жизни колыбель.

Не увидеть гитлеровским немцам
Под пятою гордый Ленинград!
Поднялись, как море, ополченцы, —
Захлебнется кровью подлый гад!


Василий Лебедев-Кумач, «Не пройдут».
22 августа 1941 года, газета "Правда".


ВЕРА ИНБЕР

1941:
22 августа.Разъезд № 7. Две бомбовые воронки, слившиеся в одну громадную, разбитая цистерна, земля, бурая от нефти, сгоревший паровоз под откосом. И тут же довоенная надпись: «За курение — под суд!» Заплаканная беременная стрелочница (вот-вот родит) тоскливо держит флажок…
Мы снова стоим. Укрытые березовыми ветвями, идут навстречу товарные платформы с машинами и частями машин: это ленинградские заводы. И по степени свежести ветвей можно судить о времени, проведенном поездами в пути.
Маховики, станки, большие и малые зубчатые колеса, плоскости, треугольники. Отдельные части смазаны жиром и обернуты пергаментной бумагой. За платформами — теплушки с семьями рабочих. В одной из них — дети на нарах. Ребячьи головы, тесно прижатые одна к другой, смотрят в окно теплушки. Ни одной улыбки.
В Москве мне рассказывали, что при поспешной эвакуации одних яслей каждому ребенку написали на ручонке его имя химическим карандашом. Но по прибытии на место всех выкупали, смыв таким образом имена. Пришлось вызвать из Москвы матерей, чтобы они опознали своих детей.
А одно дитя так и осталось неопознанным.
Ох, Москва!.. Она не оставляет, следует за мной, ранит сердце. Все вспоминается мне мой полугодовалый внучонок Мишенька, как его увозили в полотняном картузике, великоватом для его головенки, в распашонке и кофточке.
Внесенный в детский вагон, он лежал спокойно, разглядывая всех блестящими глазенками и ухватив рукой собственную ножку. У меня не хватило сил еще раз войти в вагон взглянуть на него. Так и увезли…
Наш поезд тронулся, наконец. Товарный — тоже. Он — из Ленинграда, мы — в Ленинград. Долго провожали друг друга глазами.



Сын, тебя я под сердцем носила,
Я тобою гордилась, любя.
И со всей материнскою силой
Я теперь заклинаю тебя:

Бей врага! Над твоей головою
Вьется русского знамени шелк,
Каждый немец, убитый тобою, —
Это Родине отданный долг.

Бей врага! Раскаленным металлом,
Превращай его в пепел и дым,
Чтобы с гордостью я восклицала:
«Это сделано сыном моим!»

Бей врага! Чтобы он обессилел,
Чтобы он захлебнулся в крови,
Чтоб удар твой был равен по силе
Всей моей материнской любви.


Вера Инбер. (Ленинградская правда). «Бей врага!»
22 августа 1942 года, газета "Правда".



Чтоб честным людям не терзаться,
Чтоб небо стало голубей
Над родиной твоей, — мерзавца
Настигни и убей!

Старушка плачет на пороге,
Вернется ль сын любимый к ней.
Кто встал у сына на дороге?
Фашист. И ты его убей!

Вдова в ночи бессонной тужит,
Ребенок на руках у ней.
Кто их лишил отца и мужа?
Фашист. И ты его убей!

Грустит под вишней нелюдимой
Подруга сердца твоего.
Кто разлучил тебя с любимой?
Фашист. И ты убей его!

За черный ужас сел сожженных,
За стаи мертвых голубей,
За то, что плачут наши жены,
Отцы и матери, — убей!

Убей, и станет чист и светел
Родимый край, родная мать.
Убей, чтоб веселились дети.
Чтоб никого уже на свете
Не надо было убивать.


Иосиф Уткин. БРЯНСКИЙ ФРОНТ. «Товарищу бойцу».

22 августа 1942 года, газета "Известия".




Немецкому фельдфебелю пишет жена из деревни: «Нам дадут трех украинских девушек для работы на огороде и двух девушек для работы по дому. Будь спокоен, уж мы их заставим поработать». (Из газет).

Пишет мужу Анна-Лиза
Из деревни Катценгоф:
«Мы вчера на нашу мызу
Получили пять рабов.

Я теперь не буду больше
Целый день ходить в грязи.
Я невольнику из Польши
Прикажу: навоз вози!

Буду ездить я на рынок
(Жаль, что нечего купить!)
И заставлю украинок
Жать, полоть и печь топить.

Пусть рабы на огородах
Гнутся сутки напролет.
Им, рабам, не нужен отдых.
Отдых впрок им не идет.

Научу я послушанью
Неподатливых славян.
(Можешь верить обещанью
Анны-Лизы Пфефферман!}.

Если нет, — сведу в могилу,
В темном погребе сгною.
Ты же знаешь, Фрицхен милый,
Лизхен верную свою.

От тебя я жду сюрприза.
До свиданья, будь здоров!»
Так писала Анна-Лиза
Из поместья Катценгоф.

Но письмо вернула почта
Отправителю назад —
Через месяц, оттого что
Не был найден адресат.

Украинцы-партизаны
Захватили штаб врагов
Вместе с мужем Лизы-Анны
Из поместья Катценгоф.

Не послав жене гостинца,
Сгинул немец без следа...
Рабской доли украинцы
Не потерпят никогда!


Самуил Маршак. «Анна-Лиза».
22 августа 1942 года, "Правда".