?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Flag Next Entry
17 сентября. Вспоминая ушедших-4
I am
vazart
17 сентября 1984 года не стало Юрия Визбора.

Юру Визбора кормила я борщом,
Даже водки с ним я выпила глоток.
Он принёс мне сочиненье под плащом,
А за окнами висел дождя поток.

Юра Визбор улыбался, как в лесу,
Как шиповник в розоватых облачках,
И какую-то чудесную росу,
Улыбаясь, он раскачивал в зрачках.

«Ни о чём я не жалею, ни о чём!..» —
Пел воробышек парижский… На вокзал
Юра Визбор уходил, и вдруг лучом
Стал в дверях и, улыбаясь, мне сказал:

— Не увидимся мы больше на земле.
Обещаю отлететь навеселе.
Жизнь прекрасна, страшновато умирать.
— Что ты, Юра?!
— Не хочу тебе я врать.

И ушёл он, напевая сё да то
И насвистывая «Порги и Бесс»…
Так теперь не улыбается никто.
Это был особый случай, дар небес.


<1998>, «Улыбка Визбора», Юнна Мориц.



Он ушёл мимоходом, заглядевшись на небо,
Мимо елей и сосен, мимо белых берёз.
С нами жизнью делясь, как добром или хлебом,
Ни рассказа, ни песни с собой не унёс.

И печально склонили свои го́ловы горы.
Дождь осенний упал вместо звёзд на дома.
И затихли друзей у костров разговоры,
И озёр зеркала занавесил туман.

Горнолыжник оставил следы поворотов:
Поворотов судьбы, поворотов любви.
Снежным Млечным путём проскочив сквозь ворота,
В бесконечность умчался, зови — не зови.

Я смотрю сквозь тебя, вижу синие реки,
Сквозь тебя, сквозь глаза — на пространство Земли,
Где кричат поезда́, расставаясь навеки,
Где гудят корабли и летят журавли.


<1984, сентябрь 1994> Юрий Кукин.



Ни малых не было, ни избранных —
Была рыдающая тыща,
Когда несли мы Юру Визбора
По филиальному кладби́щу.

Его болезнь мазнула охрою,
Он в лист осенний превратился…
Дождь сёк всю ночь могилы мокрые,
А тут вдруг взял и прекратился,

Как будто, благостный и святочный,
Решил Господь в тот полдень хмурый,
Что для Москвы пока достаточно
Тех слёз, что пролиты над Юрой.

За всё, что спето им и пройдено,
За им открытые Колхиды
Могла бы разориться Родина
На скромный зал для панихиды,

Могла бы расщедриться, вроде бы,
И щедрость та была б уместна,
Но не нашлось у нашей Родины
Для Визбора такого места.

Над всем неспетым и неизданным,
Над небом сумрачным и низким
Плыл Юрий Визбор. А за Визбором
Шла тысяча родных и близких —

Они без имени, без отчества
Шли, как один, за Окуджавой.
А много ль их у тех, чьи почести
Печатью скреплены державной?!

Пройдя кладбищенскою просекой,
Склонив зарёванные лица,
Мы бросили на Юрий Осича
По горсти кунцевской землицы —

Она ложилась так доверчиво
К нему на гробовую до́ску!
…Опять закапало на плечи нам,
И небо плакало до вечера,
Пока не выплакалось вдосталь.


<6 января 1985>, «Панихида», Вадим Егоров.


Нам с годами ближе станут эти песни,
Каждая их строчка будет дорога́, —
Снова чьи-то лыжи греются у печки,
На плато полночном снежная пурга.
Что же, неужели про́жит век недлинный?
Примириться с этим всё же не могу…
Как мы песни пели в доме на Неглинной,
На высоком, чистом волжском берегу.

Мы болезни лечим, мы не верим в бредни,
В суматохе буден тянем день за днём,
Но тому не легче, кто уйдёт последним, —
Ведь заплакать будет некому о нём.

Нас не вспомнят в избранном — мы писали плохо,
Нет печальней участи первых петухов…
Вместе с Юрой Визбором кончилась эпоха —
Время нашей юности, песен и стихов.

Нам с годами ближе станут эти песни,
Каждая их строчка будет дорога́, —
Снова чьи-то лыжи греются у печки,
На плато полночном снежная пурга.


<1985> , Александр Городницкий, «Памяти Юрия Визбора».



  • 1
И меня тронула Мориц, я раньше этих стихов не знал

  • 1