I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
27 сентября. Двадцатый век, вторая половина
I am
vazart
Вот, сложился сегодня пост из стихов и дневников 70-х.

Родился я у быстроводной
неукротимой Ангары
в июле — месяц нехолодный,
но не запомнил я жары.

Со мной недолго дочь Байкала
резвилась, будто со щенком:
сначала грубо приласкала,
пинком отбросила потом.

И я, долгот не различая,
но зоркий к ярости обнов,
упал в страну шелков, и чая,
и лотосов, и вееров.

Пленённый речью односложной
(Не так ли ангелы в раю?..),
любовью полюбил неложной
вторую родину мою.

Казалось бы, судьба простая:
то упоенье, то беда,
но был я прогнан из Китая,
как из России — навсегда.

Изгой, но больше не забитый,
я отдаю остаток дней
Бразилии незнаменитой,
последней родине моей.

Здесь воздух густ, почти телесен,
и в нём, врастая в колдовство,
замрут обрывки давних песен,
не значащие ничего.


27 сентября 1971, «Три родины», Валерий Перелешин.

Подробнее о последнем крупном поэте "русского Китая": https://dv.land/people/zhit-chtoby-pisat


* * *

                        В. Ш.

Ничего не узнаю: и кто ты? и где ты?
Почему мне не пишешь - понять не могу...
О, спасибо за все! За счастливое лето,
За сады под дождем; за следы на снегу...

За московскую оттепель зимней порою,
За весенний приход, за осенний отъезд...
И за то, что нас было не двое, а трое...
И за этот, нам свыше ниспосланный КРЕСТ.

О, любимая! Будем судьбе благодарны,
Что увиделись в мире, при свете свечей...
Ведь Вселенная - Церковь. А запах угарный
Мы вдыхали от адских, закрытых печей.

Несмотря на разлуку, тебя умоляю
Не забыть никогда пробужденья вдвоем
За оградой навеки запретного Рая,
Где отныне себя за людей выдаем.

Несмотря ни на что, мы останемся в ранге
Первозданных Существ, не вкусивших греха.
И пылающий меч свой опустит Архангел,
И, как брачная ночь, будет вечность тиха.


27 сентября 1972, Николай Шатров.





        Памяти Пабло Неруды

Лежите Вы в Чили, как в братской могиле.
Неруду убили!
Поэтов тираны не понимают,
когда понимают — тогда убивают.
Солдаты покинули Ваши ворота.
Ваш арест окончен. Ваш выигран раунд.
Поэт умирает — погибла свобода.
Погибла свобода —
поэт умирает.
Убийцы с натруженными руками
подходят с искусственными венками.
Лежите Вы навзничь, цветами увитый, —
как Лорка лежал, молодой и убитый.
Матильду, красивую и прямую,
пудовые слезы
к телу
пригнули.
Оливковый Пабло с глазами лиловыми,
единственный певчий
среди титулованных,
Вы звали на палубы,
на дни рождения!..
Застолья совместны,
но смерти — раздельные…
Вы звали меня почитать стадионам —
на всех стадионах кричат заключенные!
Поэта убили, Великого Пленника…
Вы, братья Неруды,
затворами лязгая,
наденьте на лацканы
черные ленточки,
как некогда алые, партизанские!
Минута молчанья? Минута анафемы
заменит некрологи и эпитафии.
Анафема вам, солдафонская мафия,
анафема!
Немного спаслось за рубеж
на «Ильюшине»…
Анафема
моим демократичным иллюзиям!
Убийцам поэтов, по списку, алфавитно —
анафема!
Анафема!
Анафема!
Пустите меня на могилу Неруды.
Горсть русской земли принесу. И побуду.
Прощусь, проглотивши тоску и стыдобу,
с последним поэтом убитой свободы.


1973, Андрей Вознесенский, "Анафема".

Стихотворение было опубликовано 27 сентября 1973 года в газете "Правда".
Примечание: Лауреат международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (1953) и Нобелевской премии по литературе (1971) чилийский поэт Пабло Неруда умер в клинике Санта Мария в Сантьяго 23 сентября 1973 года, по версии советских СМИ член ЦК компартии Чили, активно поддерживавший президента-социалиста Сальвадоре Альенде, Неруда был убит по приказу руководителя государственного переворота генерала Аугусто Пиночета. Проведенная в 2013 году эксгумация тела поэта не подтвердила версию убийства.


27 сентября 1974 года свой 80-ый день рождения отметила младшая из сестер Цветаевых - Анастасия. Отметила его стихотворением:

Восемьдесят лет

Мне восемьдесят лет, ещё легка походка,
Ещё упруг мой шаг по ступеня́м.
Но что-то уж во мне внимает кротко
Предчувствиям и предсказаньям, снам.

Мне восемьдесят лет? Сие́ понять легко ли,
Когда ещё взбегаешь по холму,
И никогда ещё сердечной сильной боли,
Ни головной, — но сердцу моему

Уж ве́домо предвестие томленья,
Тоска веселья, трезвость на пиру,
Молчание прикосновенья
К замедлившему на строке перу…


<1974>, Коктебе́ль. «Восемьдесят лет», Анастасия Цветаева.


Актер Олег Борисов о первом дне съемок фильма Александра Зархи "26 дней из жизни Достоевского" (дневниковая запись от 27 сентября 1979 года):

Первый съемочный день. Мы на Витебском вокзале. Я волнуюсь — и за роль, и за грим. Долго добивался нужных теней, которые появляются от движения скул. Передо мной портрет Ф.М. со впалыми щеками и возвышенным открытым лбом... Режиссер на грим не обращает внимания, у него свой монолог: «Для Аполлинарии Достоевский был первым мужчиной, между тем ей было уже двадцать три! Представляете, как они садятся в поезд! Тогда уже появились купе с перегородочками. Я «Анну Каренину» снимал, поэтому про поезда знаю. (Ровно на секунду умолкает, держится за голову.) А отец Анны Григорьевны не мог даже представить себе, что его дочь будет писательницей! Он видел перед собой эту развратную Жорж-Зандку, которая носила штанишки...»
Мне становилось не по себе, я уходил, приходил, начинал курить, но он так и разговаривал со своей тенью. Никто ничего снимать не собирался. «Влип! — мужественно осознал я. — Это не просто Ку-Ку, это намного серьезней». Но ведь если сейчас сказать, что я отказываюсь, опять начнут уговаривать: «Ты же умеешь без режиссера, забудь, абстрагируйся... ведь такой возможности больше не будет». «У народа появится каноническое представление о Достоевском, и это очень важно!» — доказывала вчера Белла Маневич. А если появится не каноническое, а вульгарное? Второй режиссер Алик Григорович вычитал, что Ф.М. часто кусал усы, ощипывал свою русую бородку и лицо у него при этом начинало дергаться. Я отвечаю, что и без ощипывания оно с утра у меня дергается.
Объявили перерыв. Решил пообедать дома, благо пять минут ходу: пойду в гриме, даже пальто снимать не буду. Интересно, как отреагируют на улице. Посмотрите, вон живой Федор Михайлович идет! — так думал я. Ничего подобного. Ноль внимания. Специально иду медленно, чтобы могли разглядеть. Но все смотрят так, как будто я здесь каждый день хожу. Поворачиваю на Бородинскую, тут на углу стоянка такси. Подъезжает машина: «Папаша, куда ехать будем?» Я скорее домой. Поднимаюсь, звоню в дверь. Алла должна быть дома. Открывает: «Вы к кому?» И, наверное, уже пожалела, что открыла. Я низким голосом: «К Олегу Ивановичу». — «Но я вас не знаю...» Дверь держит, не пускает. Потом моментально все поняла, засмеялась: «Ах, я так испугалась!.. Незнакомый человек!» И побежала на кухню разогревать обед.


Примечание: позднее Борисов откажется сниматься в этом фильме, Достоевского вместо него сыграет Анатолий Солоницын.


?

Log in

No account? Create an account