Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

28 октября 1958 года

Однажды ты проснулся
И вспомнил невпопад,
Как он рыдал и гнулся,
В ногах валяясь, сад,
И клики электричек,
И немоту моста,
И имя «Беатриче!»,
Обжёгшее уста.
И сразу стали прахом
Подруга, стол и стул.
И ты единым махом
Окошко распахнул.
Ты принял быль за небыль?
А быль была. Ну что ж!
Она зовёт на небо,
И ты за ней пойдёшь.


<28 октября 1958> , Лидия Чуковская.



Я шла как по воздуху мимо злых заборов.
Под свинцовыми взглядами — нет, не дул, а глаз.
Не оборачиваясь на шаги, на шорох.
Пусть не спасёт меня Бог, если его не спас.

Войти — жадно дышать высоким его недугом.
(Десять шагов до калитки и нет ещё окрика: «стой!»)
С лесом вместе дышать, с оцепенелым лугом,
Как у него сказано? — «первенством и правотой».


<28 октября 1958>, Переделкино. Лидия Чуковская.


Примечание:

Студенты

Бауман!
Траурным маршем
Ряды колыхавшее имя!
Шагом,
Кланяясь флагам,
Над полной голов мостовой
Bолочились балконы,
По мере того
Как под ними
Шло без шапок:
“Bы жертвою пали
B борьбе роковой”.

С высоты одного,
Обеспамятев,
Бросился сольный
Женский альт.
Подхватили.
Когда же и он отрыдал,
Смолкло все.
Стало слышно,
Как колет мороз колокольни.
Вихри сахарной пыли,
Свистя,
Пронеслись по рядам.

Хоры стихли вдали.
Залохматилась тьма.
Подворотни
Скрыли хлопья.
Одернув
Передники на животе,
К Моховой от Охотного
Двинулась черная сотня,
Соревнуя студенчеству

В первенстве и правоте.

Где-то долг отдавался последний,
И он уже воздан.
Молкнет карканье в парке,
И прах на ваганькове -
Нем.
На погостной траве
Начинают хозяйничать
Звезды.
Небо дремлет,
Зарывшись
В серебряный лес хризантем.

Тьма.
Плутанье без плана,
И вдруг,
Как в пролете чулана,
Угол улицы - в желтом ожоге.
На площади свет!
Вьюга лошадью пляшет буланой,
И в шапке улана
Пляшут книжные лавки,
Манеж
И университет.

Ходит, бьется безлюдье,
Бросая бессонный околыш
К кровле книжной торговли.
Но только
В тулью из огня
Входят люди, она
Оглашается залпами -
“Сволочь!”
Замешательство.
Крики:
“Засада!
Назад!”
Беготня.

Ворота на запоре.
Ломай!
Подаются.
Пролеты,
Входы, вешалки, своды.
“Позвольте. Сойдите с пути!”
Ниши, лестницы, хоры,
Шинели, пробирки, кислоты.
“Тише, тише,
Кладите.
Без пульса. Готов отойти”.

Двери врозь.
Вздох в упор
Купороса и масляной краски.
Кольты прочь,
Польта на пол,
К шкапам, засуча рукава.
Эхом в ночь:
“Третий курс!
В реактивную, на перевязку!”
“Снегом, снегом, коллега”.
- Ну, как?
“Да куда. Чуть жива”.

А на площади группа.
Завеянный тьмой ломоносов.
Лужи теплого вара.
Курящийся кровью мороз.
Трупы в позах полета.
Шуршащие складки заноса.
Снято снегом,
Проявлено
Вечностью, разом, вразброс.

Где-то сходка идет,
И в молчанье палатных беспамятств
Проникают
Сквозь стекла дверей
Отголоски ее.
“Протестую. Долой”.
Двери вздрагивают, упрямясь,
Млечность матовых стекол
И марля на лбах.
Забытье.

1926 год, Борис Пастернак.

Tags: 1926, 1958, 20 век, 28, 28 октября, Борис Пастернак, Лидия Чуковская, октябрь, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments