Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

5 марта. Гроздья разного гнева

из одного века.

Красный флаг, печалью окаймленный,
Мы несли, рыдая и скорбя.
Как любили мы тебя, Мироныч!
Горький, как любили мы тебя!
Горький, буревестник, друг народа,
Как хотел ты жить и петь – для нас…
Подошел к убитому Ягода,
Произнес одну из лживых фраз.
И Бухарин встал у изголовья
И в лицо Максимычу смотрел…
Гнев страны в одном грохочет слове,
Я произношу его:
                     Расстрел.
Расстрелять изменников отчизны,
Замышлявших родину убить.
Расстрелять
                 во имя нашей жизни
И во имя счастья –
                               Истрибить!


Виктор Гусев, «Гнев страны», Литературная газета, 5 марта 1938 года.


Товарищ Сталин!
Слышишь ли ты нас?
Заламывают руки,
Бьют на следствии.
О том, что невиновных
Топчут в грязь,
Докладывают вам
На съездах и на сессиях?

Товарищ Сталин!
Камни говорят
И плачут, видя
Наше замерзание.
Вы сами были в ссылках,
Но навряд
Вас угнетало
Так самодержавие.

Товарищ Сталин.
Заходи в барак,
Окинь суровым взглядом
Нары длинные.
Тебе доложат,
Что я подлый враг,
Но ты взгляни
В глаза мои невинные.

Я — весь Россия!
Весь, как сноп, дымлюсь,
Зияю телом,
Грубым и задубленным.
Но я ещё когда-нибудь явлюсь,
Чтобы сказать
От имени загубленных.

Ты прячешься,
Ты трусишь,
Ты нейдёшь,
И без тебя бегут в Сибирь
Составы скорые.
Так, значит, ты, Верховный,
Тоже ложь,
А ложь подсудна,
Ей судья — история!


<1944>, Лагерь Орлова-Розово Кемеровской области. Виктор Боков, «Письмо товарищу Сталину из лагеря».
______________________________________________

Большевик и коммунист с 1905 года, участник 3-х революций и гражданской войны, начальник строительства города Комсомольск-наАмуре Алексей Исидорович Руденко в 1939 году был осуждён на 5 лет лагерей и 5 лет ссылки, в 1954 г. реабилитирован. Считается, что он автор одного из первых антисталинских стихотворений на смерть Сталина:

Итак, конец. Полней, друзья, стакан.
Навек, историк, эту дату вычекань:
Сегодня в гроб улегся Таракан,
И лишь усы грозят нам по привычке.
Пусть имя бога с уст еще не сходит,
И, запряженные в лафет,
Первосвященники наводят
Заупокойный марафет,
Пускай грохочут пушечные жерла,
И мастаку по части острых блюд
Россия, сытая по горло,
Последний отдает салют,
Пусть нет конца фальшивым песнопеньям
И крокодиловым слезам, —
Он мертв. И никакой бальзам
Не заглушит его гниенья.

1953.



…И вот лежит на пышном пьедестале
Меж красных звёзд, в сияющем гробу,
«Великий из великих» — Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.

А перед ним в почётном карауле
Стоят народа меньшие «отцы»,
Те, что страну в бараний рог согнули, —
Ещё вожди, но тоже мертвецы.

Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола…

В безмолвии у сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо пряча некрещёный лоб, —
И перед нами высится, как плаха,
Проклятого «вождя» — проклятый гроб.


<1953> Георгий Иванов, «Пятое марта».



Где я? Двадцатый ли? Тринадцатый ли век?
Кочевья стан?.. Как черепа их голы!
Раскосый, бронзовый и чёрный Кок-Терек
Встречает смерть Великого Могола.

Меховорыжие с голов сорвавши малахаи,
Бессмысленная Азия рябого чтит Юсупа...
О, где ты, каторга?! Братва моя лихая! .
Быть в этот день – и здесь!..
                          И с ними – в рупор лупать.

Единственный, кого я ненавидел!!
Пересчитал грехи? Задохся в Божий час?
Упрямый бес! Что чувствуешь, изыдя
Из рёбер, где держался уцепясь?

Косятся на меня, что-де я шапки нЕ снял,
Но, лагерями мятое, черно мое лицо.
Легко мне, радостно и – жаль:
                                  ушел от русской мести,
Перехитрил ты нас, кацо!

Ты проскочил и первомартовские царские календы
И не дожил до цезаревских мартовских же ид!

…С камышных мазанок пестро свисают ленты
И голос диктора наигранно дрожит…

1953, Александр Солженицын, «Пятое марта».



Всё, с чем Россия в старый мир врывалась,
Так что казалось, что ему пропа́сть, —
Всё было смято… И одно осталось:
Его неограниченная власть.

Ведь он считал, что к правде путь — тяжёлый,
А власть его сквозь ложь к ней приведёт.
И вот он — мёртв. До правды не дошёл он,
А ложь кругом трясиной нас сосёт.

Его хоронят громко и поспешно
Ораторы, на гроб кося глаза,
Как будто может он из тьмы кромешной
Вернуться, всё забрать и наказать.

Холодный траур, стиль речей — высокий.
Он всех давил и не имел друзей…
Я сам не знаю, злым иль добрым роком
Так много лет он был для наших дней.

И лишь народ к нему не посторонний,
Что вместе с ним всё время трудно жил,
Народ в нём революцию хоронит,
Хоть, может, он того не заслужил.

В его поступках лжи так много было,
А свет знамён их так скрывал в дыму,
Что сопоставить это всё не в силах —
Мы просто слепо верили ему.

Моя страна! Неужто безтолково
Ушла, пропала вся твоя борьба?
В тяжёлом, мутном взгляде Маленкова
Неужто нынче вся твоя судьба?

А может, ты поймёшь сквозь муки ада,
Сквозь все свои кровавые пути,
Что слепо верить никому не надо
И к правде ложь не может привести.


<Март 1953> Наум Коржавин, "На смерть Сталина".

Tags: 1938, 1944, 1953, 20 век, 5, 5 марта, Александр Солженицын, Алексей Руденко, Виктор Боков, Виктор Гусев, Георгий Иванов, Наум Коржавин, март, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments