Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

12 июля. Памятки девам

Знайте, о, девы, что лета еще половина,
Пестрообутые, в белом и легком виссоне,
Будете петь на лугах свои нежные песни,
Ветки укропа пахучего в косы вплетая.


Знайте, о, девы, что лета уже половина,
Не обернешься, как снова подуют бореи,
Юность минует – и вот уже ветхой старухой
Прежняя дева сидит, орошая слезами

Ветки укропа пахучего. Плод огуречный
Бросит в кадушку дубовую – вот и закуска,
Чтобы зимой помянуть то счастливое лето,
Нежные песни подруг своих пестрообутых.


12 июля 2013 года, Валентина Ботева,
walentina "на середину лета"


БАЛЛАДА ОБ АЛИМЕНТАХ

1
По возможности без лирических фраз,
Расскажу вам историю эту на ночь…
Не в некотором царстве, а в республике у нас
Жил гражданин Семен Иваныч.

Было ему сорок восемь лет,
Жил он, по-видимому, сыто,
Ходил постоянно обут и одет,
Ибо служил в кооперативе Госмыта.

По вечерам он пил кефир,
Мечтал почему-то о загранице,
И пытаясь одолеть «Ордер на мир»,
Каждый раз засыпал на третьей странице.

Ну и жил бы себе, да и дело с концом!
Но несколько странным его мать уродила:
Неизвестно отчего напоминал он лицом
Самого лучшего нильского крокодила.

Крокодил, безусловно, очень хорош
И даже пользуется уваженьем,
Но если человек на него похож,
Это нельзя назвать достиженьем!

2
И в той же квартире номер шестой, —
Как опишу сие хладнокровно! —
Сияя своей пролетарской красотой,
Цвела комсомолка Марья Петровна.

Она имела жирные уста,
Говорила нудно и слишком длинно,
Была глупа и потрясающе толста
И, по ее словам, невинна.

И когда по ночам скрипела кровать
Под телом ее сырым и мясистым,
Семена Иваныча это не могло не волновать,
Хоть он и считался на службе марксистом.

Он кряхтел и думал: «Я так одинок,
Заведу-ка романчик с этою Машей,
При ее содействии смешной такой щенок
В будущем году назовет меня папашей.

К тому же, во-первых, она ходит в райком,
Во-вторых, у ней есть за что подержаться;
Побалую ее конфетками с чайком,
Авось она не очень будет жаться?!.»

И в те же минуты ворочаясь без сна
Так, что внизу сыпалась известка
И мыши смертельно пугались, она
Рассуждала по-женски практично и жестко:

– «Нужно мне с ним спеться, хошь не хошь,
Это не такая уж большая досада,
Что Семен Иваныч здорово похож
На кого-то из злогического сада!

Во всяком случае его следует нагреть,
Довольно мне разыгрывать египетскую муму
При его солидности его треть
Должна представлять огромадную сумму!..»

И обсудив все детали со всех сторон,
Деловитая пролетарская фея
И распаленный буржуазный селадон
Мгновенно погружались в объятия Морфея.

3
И вот что мы видим через несколько дней:
Они во власти магического круга,
То она у него, то он у ней,
Словом, не могут наглядеться друг на друга.

Часто Марья Петровна впадая в гнев,
Возмущается ужасно поведеньем Чемберлена,
А Семен Иваныч от томленья побледнев,
В это время пожимает ее левое колено.

Потом, в свою очередь, ведет рассказ,
Немногословно, но красноречиво,
О том, как он собирался на Кавказ
И о недостатках кооператива.

4
Но в одну непрекрасную ночь, когда
Они пили чай, рассуждая о Париже,
Мой герой решил: Все это – ерунда!
Один разговор, надо к делу ближе.

И, высморкавшись, неожиданно рек:
– «Мэри, я мечтаю о Вас как о чуде,
Будьте моею сейчас… и навек!..
И храбро схватил ее за груди.

Но Марья Петровна была хитра,
Она и здесь поступила прекрасно:
Подумала: Дурак, давно пора!
Но сделала вид, что никак не согласна.

И когда, наконец, она решилась пасть,
Он перед таким телесным изобильем,
Прямо-таки африканскую страсть
Отразил на своем лице крокодильем.

И разинув рот изо всех сил,
Тут же на диване, под часами,
Сразу ей голову откусил,
Которую и проглотил вместе с волосами.

А Марья Петровна, этот бедный голубок,
Только укоризненно вздохнула,
Перевернулась на правый бок
И как ни в чем не бывало заснула.

Семен же Иваныч, выпив свой кефир,
Попытался выполнить невозможный номер,
А именно: осилить «Ордер на мир»,
Но на третьей странице не выдержал и помер.

5
А на утро в райкоме товарищ Якот
Развивал свой взгляд голосом еловым:
– «Человек, это ведь не рогатый скот,
Он отлично может прожить и безголовым!

У нее есть руки, чтоб голосовать,
Имеются ноги – заниматься физкультурой,
Чего же еще? А на голову наплевать,
По крайней мере не будет дурой!..»

Но товарищ Цацкин, известный кипяток,
На него набросился разъяренной пумой:
– «А на чем ей носить красный платок?!.
Ты об этом, товарищ Якот, подумай…»

Его поддержали и начали преть,
И через несколько часов, в поту и в мыле,
Что-то такое, не мог я подсмотреть,
При одном воздержавшемся постановили.

А чтобы покончить разом с молвой,
И чтобы пострадавшей не было обидно,
Ей дали удостоверенье, что она с головой,
Но только головы у нее не видно.

6
Женщины, вникните в мои слова:
Каждой из вас, как и всякому мужчине,
Весьма и весьма необходима голова,
По очень и очень уважительной причине.

Поэтому куда бы вас расчет не заводил,
Остерегайтесь подозрительных идиллий:
Ведь если ваш партнер лицом крокодил,
Значит у него и темперамент крокодилий!


12–13 июля 1926 года. Москва. Николай Минаев.
Tags: 12, 12 июля, 1926, 20 век, 2013, Валентина Ботева, Николай Минаев, июль, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments