?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
12 июля. Памятки девам
I am
vazart
Знайте, о, девы, что лета еще половина,
Пестрообутые, в белом и легком виссоне,
Будете петь на лугах свои нежные песни,
Ветки укропа пахучего в косы вплетая.


Знайте, о, девы, что лета уже половина,
Не обернешься, как снова подуют бореи,
Юность минует – и вот уже ветхой старухой
Прежняя дева сидит, орошая слезами

Ветки укропа пахучего. Плод огуречный
Бросит в кадушку дубовую – вот и закуска,
Чтобы зимой помянуть то счастливое лето,
Нежные песни подруг своих пестрообутых.


12 июля 2013 года, Валентина Ботева,
walentina "на середину лета"


БАЛЛАДА ОБ АЛИМЕНТАХ

1
По возможности без лирических фраз,
Расскажу вам историю эту на ночь…
Не в некотором царстве, а в республике у нас
Жил гражданин Семен Иваныч.

Было ему сорок восемь лет,
Жил он, по-видимому, сыто,
Ходил постоянно обут и одет,
Ибо служил в кооперативе Госмыта.

По вечерам он пил кефир,
Мечтал почему-то о загранице,
И пытаясь одолеть «Ордер на мир»,
Каждый раз засыпал на третьей странице.

Ну и жил бы себе, да и дело с концом!
Но несколько странным его мать уродила:
Неизвестно отчего напоминал он лицом
Самого лучшего нильского крокодила.

Крокодил, безусловно, очень хорош
И даже пользуется уваженьем,
Но если человек на него похож,
Это нельзя назвать достиженьем!

2
И в той же квартире номер шестой, —
Как опишу сие хладнокровно! —
Сияя своей пролетарской красотой,
Цвела комсомолка Марья Петровна.

Она имела жирные уста,
Говорила нудно и слишком длинно,
Была глупа и потрясающе толста
И, по ее словам, невинна.

И когда по ночам скрипела кровать
Под телом ее сырым и мясистым,
Семена Иваныча это не могло не волновать,
Хоть он и считался на службе марксистом.

Он кряхтел и думал: «Я так одинок,
Заведу-ка романчик с этою Машей,
При ее содействии смешной такой щенок
В будущем году назовет меня папашей.

К тому же, во-первых, она ходит в райком,
Во-вторых, у ней есть за что подержаться;
Побалую ее конфетками с чайком,
Авось она не очень будет жаться?!.»

И в те же минуты ворочаясь без сна
Так, что внизу сыпалась известка
И мыши смертельно пугались, она
Рассуждала по-женски практично и жестко:

– «Нужно мне с ним спеться, хошь не хошь,
Это не такая уж большая досада,
Что Семен Иваныч здорово похож
На кого-то из злогического сада!

Во всяком случае его следует нагреть,
Довольно мне разыгрывать египетскую муму
При его солидности его треть
Должна представлять огромадную сумму!..»

И обсудив все детали со всех сторон,
Деловитая пролетарская фея
И распаленный буржуазный селадон
Мгновенно погружались в объятия Морфея.

3
И вот что мы видим через несколько дней:
Они во власти магического круга,
То она у него, то он у ней,
Словом, не могут наглядеться друг на друга.

Часто Марья Петровна впадая в гнев,
Возмущается ужасно поведеньем Чемберлена,
А Семен Иваныч от томленья побледнев,
В это время пожимает ее левое колено.

Потом, в свою очередь, ведет рассказ,
Немногословно, но красноречиво,
О том, как он собирался на Кавказ
И о недостатках кооператива.

4
Но в одну непрекрасную ночь, когда
Они пили чай, рассуждая о Париже,
Мой герой решил: Все это – ерунда!
Один разговор, надо к делу ближе.

И, высморкавшись, неожиданно рек:
– «Мэри, я мечтаю о Вас как о чуде,
Будьте моею сейчас… и навек!..
И храбро схватил ее за груди.

Но Марья Петровна была хитра,
Она и здесь поступила прекрасно:
Подумала: Дурак, давно пора!
Но сделала вид, что никак не согласна.

И когда, наконец, она решилась пасть,
Он перед таким телесным изобильем,
Прямо-таки африканскую страсть
Отразил на своем лице крокодильем.

И разинув рот изо всех сил,
Тут же на диване, под часами,
Сразу ей голову откусил,
Которую и проглотил вместе с волосами.

А Марья Петровна, этот бедный голубок,
Только укоризненно вздохнула,
Перевернулась на правый бок
И как ни в чем не бывало заснула.

Семен же Иваныч, выпив свой кефир,
Попытался выполнить невозможный номер,
А именно: осилить «Ордер на мир»,
Но на третьей странице не выдержал и помер.

5
А на утро в райкоме товарищ Якот
Развивал свой взгляд голосом еловым:
– «Человек, это ведь не рогатый скот,
Он отлично может прожить и безголовым!

У нее есть руки, чтоб голосовать,
Имеются ноги – заниматься физкультурой,
Чего же еще? А на голову наплевать,
По крайней мере не будет дурой!..»

Но товарищ Цацкин, известный кипяток,
На него набросился разъяренной пумой:
– «А на чем ей носить красный платок?!.
Ты об этом, товарищ Якот, подумай…»

Его поддержали и начали преть,
И через несколько часов, в поту и в мыле,
Что-то такое, не мог я подсмотреть,
При одном воздержавшемся постановили.

А чтобы покончить разом с молвой,
И чтобы пострадавшей не было обидно,
Ей дали удостоверенье, что она с головой,
Но только головы у нее не видно.

6
Женщины, вникните в мои слова:
Каждой из вас, как и всякому мужчине,
Весьма и весьма необходима голова,
По очень и очень уважительной причине.

Поэтому куда бы вас расчет не заводил,
Остерегайтесь подозрительных идиллий:
Ведь если ваш партнер лицом крокодил,
Значит у него и темперамент крокодилий!


12–13 июля 1926 года. Москва. Николай Минаев.