?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
31 июля. Стихи-юбиляры-2
I am
vazart
Здесь - шуточные стихи Веры Меркурьевой и Игоря Северянина.

НА СМЕРТЬ ЭР-ГА (если бы он умер)

Кто был грешней в прелюбах ассонанса?
Кто больше трепетал громов Синая?
Чья лира – явным обликом Альдонса –
Неузнанная лама Дульцинея?
Где Ваш испанский меч, бесстрашный рыцарь?
Где строфуса перо на Вашем шлеме,
Парижский герб и флорентийский панцирь?
Ах, всё, ах, всё – в средневековом хламе.
Рубашка Бланш* приспущена местами –
Печали в знак – в пустующем театре.
Ci-git Poete qui au siecle vingtieme
Fut le plus grand de tous les petits maitres**.


* Рубашка Бланш – название пьесы И. Эренбурга (1918), написанной совместно с А. Н. Толстым для театра-кабаре «Летучая Мышь» (постановка не осуществилась).
** Здесь покоится поэт, который в двадцатом веке / Был величайшим из всех малых мастеров (фр.).

31.VII.1918, Вера Меркурьева.


Примечание: посвящено Илье Эренбургу. Эренбург не только напечатал стихи Меркурьевой в «Весеннем салоне поэтов» – он дал первый отзыв о ее (по большей части еще никому не известных) стихах в московских «Новостях дня» (13 апреля 1918, статья «Четыре» – о поэтессах Н. Крандиевской, М. Цветаевой. В. Инбер, В. Меркурьевой): «Вера Меркурьева – послушница, но в ее келью часто залетает не чертенок какой-нибудь, а сам дьявол. Я думаю, что это он галантно оставил ей томики русских символистов… Но порой он искушает ее по-настоящему, не рифмами… В ее стихах последняя борьба, между слезами Сладчайшего и улыбкой второго господина. В них елей и желчь. Но иногда она забывает и книги Вячеслава Иванова, и ночные нашептывания, и сложные рифмы, чтобы нелепо и трогательно жаловаться, как ребенок…» Через четыре года, издавая в Берлине маленькую антологию «Поэзия революционной Москвы» (1922), Эренбург включил туда рядом со стихами именитых поэтов одно стихотворение Меркурьевой в том же нравившемся ему цикле – «Прокимен» из цикла «Снеговая вечерня»


        В.Я.О.

У Веры Яковлевны в доме,
Взобравшемся под облака,
Мы все, мы все имеем, — кроме,
Пожалуй, птичья молока.
Чего бы мы ни пожелали,
Все выполнимо без труда:
Пружинными кровати стали,
Одрами бывшие всегда…
Явилось зеркало, и в вазе
Неувядаемы цветы,
И в каждой сказанной ей фразе
Оттенок некой теплоты…
И даже зонтик, старый зонтик,
Затасканный по городам,
Тот, что, казалось, только троньте,
В руках разлезется по швам,
Однажды утром стал, как новый,
И, раньше синий, стал иной:
Немножко желтый, чуть лиловый
И очень, очень голубой!..
И если я в глаза ей гляну,
Она, любя во всем контраст,
Мне в пику подарит Любляну,
А нет — Сараево мне даст…


Замок Hruslovac, 31 июля 1933. «Царица замка», Игорь Северянин.