Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

19 декабря. Анатолий Гейнцельман

три стихотворения от 19 декабря 1919 года.

БРЫСЬ!

Голубое, белое, черное,
Жемчуга – в облачении утра,
Искрометные зерна отборные,
Пред закатом – струя перламутра.

Безграничные, ровные линии,
Монотонные, синие тени,
Хохоток равнодушной Эриннии, –
Безнадежная родина лени.

Озверело свободные вшаники,
Пугачевско махновские банды,
На березаньках – мятные пряники,
Воронья на снегу сарабанды.

На душе социально тошнехонько,
В животе сторублевая булка,
И не ждешь ничего уж ровнехонько,
Как от денег в зарытой шкатулке.

Но сознанье в душе закаляется,
Что российской свободы кэквок
Перепортил идейные яица,
Что чудовищный он экивок,

Что дорожка моя архаичная
Вертикально взвивается ввысь,
Что от жизни спасенье – трагичное,
Повелительно грозное: Брысь!



ГЛАЗЕТОВЫЙ ГРОБИК (19 ноября 1889)

Убогая комната в синих цветочках,
Глазетовый беленький гроб,
Вокруг гиацинты в пурпурных горшочках,
Чуть слышен гниенья микроб.
Кузены в мундирчиках подле окошка
Мамашин едят шоколад,
Она же, спокойная белая крошка,
На новый настроена лад.
Лежит она тихо с оранжем из воска
На темных, тяжелых кудрях,
Как девочки маленькой грудь ее плоска
И ручки ныряют в шелках.
И в белых ботиночках детские ножки
Наивно из кружев глядят,
Как будто о жизни терновой дорожке
Они вспоминать не хотят.
И маленький мальчик в мундире зеленом
Глядит в этот маленький гроб
И, что-то с вопросом шепча напряженным,
Ручонкой схватился за гроб.
Затем к гиацинтам придвинул он пряным
Высокий обеденный стул
И с сердцем замершим почти бездыханным
В лицо отошедшей взглянул.
В лицо, где вчера еще очи Христовы
Он видел на смертном кресте,
Где страшный румянец горел пурпуровый
И ужас на каждой черте.
Но чудо свершилось – и нет и подобья
Того, что он видел вчера,
И Ангел Луки перед ним делла Роббья
Глядел из лебяжья пера,
Из крыльев на шелковой гроба подкладке,
Незримых, но зримых ему,
И лик ее детский, невинный и сладкий
В алмазов был вставлен кайму,
Как лики святых в византийской иконе,
И мрамора был он нежней
И тучек жемчужных в ночном небосклоне
Приветливей и веселей.
И мальчик в ответ улыбнулся мамаше
И слезки утер рукавом.
– Зачем же мне плакать. Скажу тете Маше
Об Ангеле-маме моем.
С тех пор не могли ему люди проказу
Служения плоти привить, –
И духа его не свернулась ни разу
В лазурь устремленная нить.



ЛЬДИНКА

Воет кладбищенский ветер,
Как заблудившийся сеттер,
Саваном белым накрыты
Мертвых родителей плиты.
Ангелы плачут в решетке,
Как на рассвете кокотки
Пьяненькие в околотке.
Мечутся ивы плакучей
Обледенелые сучья,
Жмутся свинцовые тучи
Над золотым обелиском –
С визгом, и воем, и писком.
Где то работает кирка,
Новая надобна дырка,
Видно, меж старых кому то,
Пробила чья то минута.
Ах, не улечься ль и впрямь
Бедному Толиньке там:
С сердцем случилась заминка,
Сердце – звенящая льдинка!
Розанька милая, где ты?
Только тобой отогретый
Мог бы опять на дорожку
Деточка вытащить ножку
Из голубого сугроба,
Из белозвездного гроба,
Где он в виссон спеленат.
Только горячий гранат
Губок твоих отогреть
Мог бы Эдемскую ветвь,
Сердца святую былинку,
Вмерзшую в звонкую льдинку.


19 декабря 1919, Анатолий Гейнцельман.

Tags: 19, 19 декабря, 1919, 20 век, Анатолий Гейнцельман, декабрь, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments