?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
4 февраля. Достоевский, Чехов и Зеркало
I am
vazart
в дневниковых записях Андрея Тарковского.

1973:

4 февраля. Пронесся слух, что Баскаков подписал бумагу о запуске. Значит надо скорее запускаться.
Скорее бы мне выздороветь. Этот грипп какой-то ужасно стойкий.
Еще раз перечитываю «Идиота». Я бы не сказал, что ставить его просто. Очень трудно сделать сценарий. Материал романа грубо делится на «сцены» и на «описание сцен», т. е. перечисление того, что произошло важного для развития рассказа. Исключить из сценария эти «описания» целиком, конечно, нельзя. Кое-что придется переделывать в сцены. Но об этом после. Сейчас самое главное «Белый день». Конечно, самый цельный, стройный, гармоничный и наиболее близкий к сценарию у Достоевского — [роман] «Преступление и наказание». Но его испохабил Лёва Кулиджанов.

Не нравится мне название «Белый день». Вяло. «Мартиролог» — хорошо, но никто не знает этого слова; когда же узнают, конечно же, запретят. «Искупление» — как-то плоско, в духе Веры Пановой. «Исповедь» — претенциозно. «Почему ты стоишь вдали?» лучше, но мутно.


«Всякая почти действительность, хотя имеет непреложные законы свои, но почти всегда невероятна и неправдоподобна. И чем даже действительнее, тем иногда и неправдоподобнее».
(Слова Лебедева из «Идиота»)


1974:
4 февраля. Странная закономерность (так называемый «театр абсурда» — Беккет, Ионеско) — когда смотришь спектакль, возникает впечатление чуть ли не натурализма. Во всяком случае, совершенной правды. Здесь разрешение проблемы правды искусства, которая неразрывна со спецификой жанра. Что реализм с точки зрения театра — фальшь в кино и наоборот. Текст, слова в кино как в жизни — преломляются во всем остальном, кроме самих слов. Слова ничего не значат, слова — вода.
Я не верю в многослойность в кино. Полифония в кино рождается не в многослойности, а в чередовании и накоплении благодаря (кадр №n = к.№ 1+к. № 2+…к.№n) последовательному обогащению. И не только в этом. Многозначность образа — в качестве самого образа.
Остановился на новом названии для фильма — «ЗЕРКАЛО». Односерийным фильм не получается. Надо выбрать подходящий момент для того, чтобы просить Ермаша об изменении длины. Будет скандал. Я не знаю, что делать, как не погубить фильм купюрами.


1977:
4 февраля.
«…Хорош Божий свет, одно только нехорошо: мы. Как мало в нас справедливости и смирения, как дурно понимаем мы патриотизм! Пьяный, истасканный забулдыга муж любит свою жену и детей, но что толку от этой любви?
Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше „чести мундира“, мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых.
Работать надо, а все остальное к черту. Главное — надо быть справедливым, а остальное все приложится».

(Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину, 9 дек., 1890 г., Москва)
«…Я по-итальянски не понимаю, но она так хорошо играла, что мне казалось, что я понимаю каждое слово. Замечательная актриса, никогда не видел ничего подобного. Я смотрел на эту Дузе, и меня разбирала тоска от мысли, что свой темперамент и вкусы мы должны воспитывать на таких деревянных актрисах, как Ермолова и ей подобных, которых мы оттого, что не видали лучших, называем великими. Глядя на Дузе, я понимал, отчего в русском театре скучно».
((О Дузе) М. П. Чеховой, 17 марта, 1891 г., Петербург)