Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

3 мая. Евгений Евтушенко

В этот майский день 1959 года Евтушенко лично познакомился с Борисом Пастернаком, читал ему свои стихи, из которых Одиночество больше всего понравилось кумиру.


ОДИНОЧЕСТВО

Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где так сеансы все коротковаты
и так их ожидания длинны!
Как стыдно -
   в нервной замкнутой войне
с насмешливостью парочек в фойе
жевать, краснея, в уголке пирожное,
как будто что-то в этом есть порочное...
Мы,
одиночества стесняясь,
                  от тоски
бросаемся в какие-то компании,
и дружб никчемных обязательства кабальные
преследуют до гробовой доски.
Компании нелепо образуются -
в одних все пьют да пьют,
              не образумятся.
В других все заняты лишь тряпками и девками,
а в третьих -
    вроде спорами идейными,
но приглядишься -
        те же в них черты...
Разнообразные формы суеты!
То та,
то эта шумная компания...
Из скольких я успел удрать -
                     не счесть!
Уже как будто в новом был капкане я,
но вырвался,
   на нем оставив шерсть.
Я вырвался!
   Ты спереди, пустынная
свобода...
   А на черта ты нужна!
Ты милая,
   но ты же и постылая,
как нелюбимая и верная жена.
А ты, любимая?
      Как поживаешь ты?
Избавилась ли ты от суеты;
И чьи сейчас глаза твои раскосые
и плечи твои белые роскошные?
Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
что я сейчас в такси куда-то мчу,
но если я и мчу,
   то где мне высадиться?
Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!
Со мною женщины в себя уходят,
                       чувствуя,
что мне они сейчас такие чуждые.
На их коленях головой лежу,
но я не им -
      тебе принадлежу...
А вот недавно был я у одной
в невзрачном домике на улице Сенной.
Пальто повесил я на жалкие рога.
Под однобокой елкой
    с лампочками тускленькими,
посвечивая беленькими туфельками,
сидела женщина,
   как девочка, строга.
Мне было так легко разрешено
приехать,
   что я был самоуверен
и слишком упоенно современен -
я не цветы привез ей,
                а вино.
Но оказалось все -
            куда сложней...
Она молчала,
    и совсем сиротски
две капельки прозрачных -
                две сережки
мерцали в мочках розовых у ней.
И, как больная, глядя так невнятно
И, поднявши тело детское свое,
сказала глухо:
     "Уходи...
           Не надо...
Я вижу -
   ты не мой,
         а ты - ее..."
Меня любила девочка одна
с повадками мальчишескими дикими,
с летящей челкой
    и глазами-льдинками,
от страха
    и от нежности бледна.
В Крыму мы были.
      Ночью шла гроза,
и девочка
   под молниею магнийной
шептала мне:
"Мой маленький!
       Мой маленький!" -
ладонью закрывая мне глаза.
Вокруг все было жутко
           и торжественно,
и гром,
  и моря стон глухонемой,
и вдруг она,
   полна прозренья женского,
мне закричала:
     "Ты не мой!
            Не мой!"
Прощай, любимая!
         Я твой
            угрюмо,
               верно,
и одиночество -
     всех верностей верней.
Пусть на губах моих не тает вечно
прощальный снег от варежки твоей.
Спасибо женщинам,
     прекрасным и неверным,
за то,
что это было все мгновенным,
за то,
что их "прощай!" -
         не "до свиданья!",
за то,
что, в лживости так царственно горды,
даруют нам блаженные страданья
и одиночества прекрасные плоды.

1959



Третьим днем мая 1994 года датировано в книге стихов "Моё самое-самое" стихотворение "Цензура равнодушием":

Не стоит ждать народного "спасибо".
Просторен гроб, когда в нем ни цветка.
Плевками смоют грязь, когда спесиво
плюют на крышку гроба свысока.

Но все же лучше ненависть и зависть,
чем занятость сгребаньем в свой совок,
чем тайно под ладонью рты раззявить
лишь для того, чтоб заглотнуть зевок.

Была цензура схожая с удушьем.
Она казалась изгнана взашей,
но вот пришла цензура равнодушьем
и в чем-то оказалась пострашней.

Как мы себя обкрадываем сдуру,
поскольку с приснопамятных времен
народ имеет ту литературу,
которую заслуживает он.

Подзаросли тайгой дремучей уши.
Литература русская, прости.
Нас не казни... За наше равнодушье
ответным равнодушием не мсти.


3 мая 1994, Евгений Евтушенко.
Tags: 1959, 1994, 20 век, 3, 3 мая, Евгений Евтушенко, май, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments