Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

12 мая. Константин Бальмонт

ГОЛУБАЯ ПОДКОВА

                                Георгию Гребенщикову

                                В этих минутах, залитых
                                родимым солнцем, зелено-голубых
                                от леса и небес...
                                Гребенщиков,
                                Трубный глас, гл. 3

                               Неоглядная равнина от стальной,
                               далекой щетины леса до голубой
                               подковы небосклона...
                                Гребенщиков,
                               Сто племен с единым, гл. 3


1

Солнцезахваченным бродил я много в мире,
В тех странах, где на всем лишь солнечный закал.
Но жаром он и там, в раскинутой Сибири,
Где внутренним огнем всегда кипит Байкал.
Сибирские леса – земная небу риза,
В разлитии степей сверкает песнь, звонка.
Там братски полюбил я легкого киргиза
И дымнотеплую кибитку калмыка.
Там каждый, подходя, мне улыбался вольно,
Там каждая душа собой являла ширь.
В фиалках, в ландышах, невестна, хлебосольна,
Простором исполин, великая Сибирь.
А пирамиды льда при вскрытии Амура,
А чаши орхидей, где думал чуять цепь.
Алтай. Полет орла. Два дня, что смотрят хмуро.
Семь дней – златоогонь. Вся солнечная степь.
Но я сейчас в стране, где мысли в узких путах.
Тоскую длительно. Дух жизни здесь исчез.
И лишь с тобой опять я в солнечных минутах.
Зелено-голубых от леса и небес.


2

Ты сто племен с единым в гуле звона
     Качнул, их замыкая в мудрый сказ.
До голубой подковы небосклона
     Зажегся снежный пламень и не гас.
Чубек, рыбак, любимец Енисея,
     Их три – Чубек, тайга и Енисей.
Без слов поет Чубек, шаманно млея,
     О рыбине с жемчужиной очей.
А у жены Чубековой есть шубка,
     Не сосчитать оленьих лапок в ней.
Чубекона жена – она голубка,
     Чубек же, голубь, хан средь голубей.
Но царь послал поклон до Енисея,
     Чубек оставил чум свой и жену.
Прощай, тайга. От блесток снега млея,
     Чубек на лыжах мчится на войну.
Там далеко, где льды – хрустальным лугом,
     Где вьет пурга над Леной вой и гул.
Средь сполохов, там за полярным кругом,
     Без солнца бьет песцов якут Туртул.
Из узких глаз зрачки – как звезды ночи,
     «Поход. Война. Зовет тебя сам царь».
Якутский день – полгода, не короче,
     И ночь якута долгая, как старь.
И мысль якута – снежные туманы,
     Метель ведет напев в одну струну.
Цари якутских сказок щедры, пьяны,
     Туртул на лыжах мчится на войну.
Царицы дочь, красавицы Ангары,
     Байкала внучка, Енисей – жених,
Рекой Тунгуской все зальем пожары
     В душе тунгуса. Сны? Зальешь ли их.
Тунгус поет так тонко и певуче,
     Не различишь, не ветер ли поет.
Спит наяву. В одной все звезды куче.
     Всех любит он. Душа его как мед.
Уйби-Кута, тунгус, ребенок малый,
     «Помочь царю» он понял мысль одну,
«И вновь к невесте, в куст малины алой».
     Уйби-Кута уходит на войну.
Так всех – так всех – обманом – заманила
     В свое жерло свирепая война.
И сто племен с единым – это было,
     Но тех племен вся сказка – где она?
От леса, где мы спим, в разгуле звона.
     Мы, мертвые, среди бездушных плит,
До голубой подковы небосклона
     Зажегся вещий пламень – и горит.

Кламар, Сена, 1934, 12 мая
Tags: 12, 12 мая, 1934, 20 век, Константин Бальмонт, май, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments