?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
20 июля. Алла Головина и Анатолий Штейгер
I am
vazart
стихи сестры и брата.

ПАМЯТИ  Н. ПЛЕВИЦКОЙ

Январем, тринадцатым числом
Замело меня нетающим снежком.
Вот была я тут и не была:
Шито-крыто. Тут метелица мела,
Закружила степь не с раннего ль утра?
Вот была тут препотешная игра.
Ни следочка, ни платочка, ни косы, —
Колеи — полозьев — синей полосы…

А за кем ты ехала в метель?
Разве дома не тепла была постель?
Изразцовая топилась жарко печь,
Даже было и кому тебя беречь.
Так пеняй же на себя. В сугробе спи
В белой, белой успокоенной степи.
Нет тебе могилочки-холма.
Совесть, как зола, твоя — бела.


20. 7. 1942, Алла Головина


20 июля по новому стилю - день рождения родного брата Аллы Головиной, поэта первой волны эмиграции Анатолия Штейгера (1907 - 1944). Сегодня в моем журнале его стихи появляются впервые:


БОЖИЙ ДОМ

От слов пустых устала голова,
Глазам в тумане ничего не видно…
Ах, неужели празныя слова
Произносились не странно и не стыдно?
Ведь, вся земля: такой-же Божий Дом,
Как небеса, планеты и созвездья, –
Так отчего же, поселившись в нем,
Мы не боимся божьего возмездья?
Пройдет угар ненужной суеты,
Что было тайно, снова станет явно.
Виновны все: – виновен даже ты,
И без конца виновен я, подавно…
Поля покроет синеватый снег,
Но мы не станем радостней и чище…
Земля, земля! Что сделал человек
С тобой, веселое Господнее жилище?




* * *

Не верю, чтобы не было следа,
Коль не в душе, так хоть в бумажном хламе,
От нежности (как мы клялись тогда!),
От чуда, совершившегося с нами.

Есть жест, который каждому знаком -
Когда спешишь скорей закрыть альбом
Или хотя бы пропустить страницу...
Быть может также, что в столе твоем
Есть письма, адресованные в Ниццу.

И прежде, чем ты бросишь их в огонь
И пламя схватит бисерные строки,
Коснется все же их твоя ладонь
И взгляд очей любимый и далекий.


1934, Париж.

* * *

                              Е. И. Демидовой

...Наутро сад уже тонул в снегу.
Откроем окна - надо выйти дыму.
Зима, зима. Без грусти не могу
Я видеть снег, сугробы, галок: зиму.

Какая власть, чудовищная власть
Дана над нами каждому предмету -
Термометру лишь стоит в ночь упасть,
Улечься ветру, позже встать рассвету...

Как беззащитен, в общем, человек,
И как себя он, не считая, тратит...
- На мой не хватит или хватит век,-
Гадает он. Хоть знает, что не хватит.


1934, Берн