?

Log in

No account? Create an account
I am

vazart


Блог Владимира Азарта

Каждый день творения


Previous Entry Share Next Entry
21 июля. Стихи пограничного состояния-2
I am
vazart
Аркадий Штейнберг, Геннадий Шпаликов, Вениамин Блаженный, Иосиф Бродский.


Приюти меня в сердце глубоком своём,
Отлучи от тоски, уведи от беды́,
Как в ночи́ принимает степной водоём
Бледный луч безконечно далёкой звезды́.


Приюти меня в сердце своём навсегда,
Материнским покоем своим успокой,
Как речную струю, не оставив следа,
Растворяют просторы пучины морской.

Охрани меня тайной любовной своей
От лукавых людей, от меча и огня,
На четыре на стороны света развей
Наважденья, которые мучат меня.

Помолись за меня, наклонись надо мной
И скитальческий прах неиссчётных доро́г
Смой прощеньем своим, словно дождь проливной,
Воскрешающий землю в назначенный срок.

Дай на счастье мне добрую руку свою,
Маяком загорись в предвечерней тени́
И на смертной меже, на последнем краю
Сероглазой улыбкой, как солнце, блесни.


<21-23 июля 1948>, лагерь Ветлосян. Аркадий Штейнберг



Далеко ли, близко
Прежние года,
Девичьи записки,
Снов белиберда.
Что–то мне не спится,
Одному в ночи —
Пьяных–то в столице!
Даром, москвичи.
Мысли торопливо
Мечутся вразброд:
Чьи–то очи… Ива…
Пьяненький народ.
Все перемешалось,
В голове туман…
Может, выпил малость?
Нет, совсем не пьян.
Темень, впропалую,
Не видать ни зги.
Хочешь, поцелую —
Только помоги.
Помоги мне верный
Выбрать в ночи путь,
Доберусь, наверное,
Это как–нибудь.
Мысли торопливо
Сжал — не закричи!
Чьи–то очи… Ива…
Жуть в глухой ночи.


21 июля 1954, Геннадий Шпаликов



На рассвете мое покрывается инеем тело,
Я, как мертвый в гробу, в неподвижном лежу серебре.
Узнаю свою смерть по тому, как и робко, и смело
В прозябанье мое пробирается старческий бред...

Узнаю свою смерть по какой-то смирившейся дрожи,
По тому, как меня накрывает бескрылая тень.
Средь забытых могил есть моя позабытая тоже:
Всё, чем жил я вчера, похоронит мой завтрашний день.

Узнаю свою смерть в равнодушье прохожих и женщин,
По тому, как меня не тревожат ни боль, ни тоска.
Этот мир, что когда-то был щедро ребенку обещан,
Угасает в глазах обезумевшего старика.

Узнаю свою смерть по тому, как сдвигаются стены
И всё уже и уже ведут на всемирный пустырь.
Я, страдавший вчера от предчувствия чьей-то измены,
Равнодушен сегодня, измену измене простив.

Изменяют давно мне и весны, и зимы, и лета,
Изменяют года; как же женщине мне не простить?..
Вот и стих равнодушен к заброшенной доле поэта,
Забывает слова и в рассудке мешается стих..

Узнаю свою смерть по тому, как с деревьев свирепо
Обрываются лисья, древесную плоть оголив.
Я, как листья, хотел улететь в просветленное небо
И, как листья, меня приютили могилы земли.

Узнаю свою смерть по приметам давно не случайным.
Узнаю по тому, как меня забывают года.
Словно облако в небе меняет свои очертанья.
Словно стала седою и обледенела вода.


21 июля 1971, Вениамин Блаженный



ВОЙНА В УБЕЖИЩЕ КИПРИДЫ


Смерть поступает в виде пули из
магнолиевых зарослей, попарно.
Взрыв выглядит как временная пальма,
которую раскачивает бриз.

Пустая вилла. Треснувший фронтон
со сценами античной рукопашной.
Пылает в море новый Фаэтон,
с гораздо меньшим грохотом упавший.

И в позах для рекламного плаката
на гальке, раскаленной добела,
маячат неподвижные тела,
оставшись загорать после заката.


21 июля 1974, Иосиф Бродский.


Примечание: поводом для стихотворения послужило турецкое вторжение на Кипр в 1974 году.