Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

17 октября. Скрипка и немного нервно, но не Маяковский,

а Юрий Колкер, Мария Махова и Вера Полозкова.


ПИСЬМО

Как ты, Мария? По-прежнему ль смерть ненавидишь
Или она научила себя полюбить?
Что с языком? Пригодился арабский иль идиш?
Нужно ль Икбала и Галкина переводить?

Главное: что ностальгия? На родину — тянет?
Смерть ведь сродни эмиграции, только страшней.
Всё ли отъезды друзей, как предательства, ранят?
Как там с Россией? Хоть кто-нибудь слышал о ней?

Милая невозвращенка! Что жизнь — неудача, —
Старая новость. Кому же она удалась?
Веймарцу разве... А нас прочитают, не плача,
Каждый — в себе, над собою наплакавшись всласть.


17 октября 2000, Юрий Колкер.




***
В городе, в этом городе, где темно и сыро, а умирают мало, покорнейше благодарим, что собрались на тот свет, а на этом мест нет – в очередь, в очередь, ждать не стыдно, может быть завтра места появятся, а сегодня нет.
А на старой улице низкий барак, брусчатка, Марфеньку, Марфеньку посмотрите, что это с ней, посмотрите, фельдшер,
в очередь, в очередь… ну а если плоха, то пора прощаться, больше ничем не могу утешить.

Крылечко низкое, доски скрипят глухо,
а дня не выпросить, тёплого дня без ветра,
ведёт старуху домой, говорит старуха:
«Там верба на берегу, помнишь ли вербу?..»

Идут домой по переулкам тёмным,
сколько идут – да кто эти дни считает,
не помнит старик, молчит, ничего не помнит –
в какой это было жизни, с какого краю.

В городе, в этом городе, где-то в начале марта, а, может быть, это май уже, а, может быть, май отсрочен,
лёгкой девочкой белокурой бежит вдоль берега Марфа, обнимает вербу, целует вербу в маленькие листочки.

А там, на крыльце, одинокий сидит Яков, проводил её, доволен, что трат немного,
вот сидит на пороге, тяжёлый, как будто якорь, вот сидит и не может встать – онемели ноги.

Да и знать не знал, что любил, ни о чём не плакал, примирялся с любой потерей, с любою болью,
да не жалко ведь умирать, умирать не жалко, жалко скрипку – её никак не возьмёшь с собою.

В городе, в этом городе долгий ветер
вынимает из тела душу рывком и стоном,
рыжий Ротшильд когда-то раньше играл на флейте,
да и сам был похож на флейту, пуглив и тонок.

В городе, в этом городе, где всё сумрачно так и зыбко,
вечерами играет скрипка и каждый слышит,
рыжий Ротшильд, скажи, кто дал тебе эту скрипку?..
Она плачет так, будто видела смерть всех ближе.


...........

(По рассказу А.П.Чехова "Скрипка Ротшильда")



17 октября 2015
, Мария Махова, mahavam


ДЕВУШКА И СКРИПКА

Возле белой колонны в черном концертном зале:
Мы присели с мамой, куда нам тетеньки указали.
(Мама выдала мне пиджак и смахнула с него шерстинки
И сказала: какие кеды? Надень ботинки.)
Выходили люди, поблескивали очками
И водили смычками, а после цокали каблучками.
А потом вышла девушка, поклонилась и без улыбки
Заиграла на скрипке.
Заиграла на узкой скрипке.
Так она играла, что я все забыл и замер.
Так она играла, как будто я сдал экзамен,
Долетел до орбиты и вижу спину земного шара.
Так она играла, что публика не дышала.
Будто до разгадки тайны осталась самая малость.
Сердце ходуном ходило и долго не унималось.
И был строг ее профиль, и тонко было запястье.
И я видел, как сквозь нее проступало счастье.
И мы вышли на воздух, и мама меня спросила:
— По мороженому?
— Нет-нет, — я сказал.
Спасибо.


17 октября 2015, Вера Полозкова.


Tags: 17, 17 октября, 20 век, 2000, 2015, 21 век, Вера Полозкова, Мария Махова, Юрий Колкер, октябрь, стихи, стихи нашего времени
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments