Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

100 лет со дня рождения поэта-фронтовика Юрия Белаша

Юрий Семёнович Белаш родился Петрограде. 

В начале войны ушел на фронт, воевал рядовым в пехоте, был тяжело ранен. Закончил войну в Берлине в звании лейтенанта. Награждён орденом Красной звезды и медалями.

После войны окончил Литинститут им. А.М. Горького и аспирантуру при нём. Зарабатывал на жизнь литературным трудом: работал в отделе критики журнала «Знамя», сотрудничал в журнале «Молодая гвардия», писал статьи о футболе. Первое стихотворение написал в 1967 году: «Не преувеличиваю: это было столь неожиданно, что я долго не мог уразуметь, как же сие произошло... С тех пор и пишу стихи. В основном – о войне: другие темы кажутся пресными».

При жизни вышло две книги стихов: «Оглохшая пехота» (1981), «Окопная земля» (1985). Посмертно была издана книга «Окопные стихи» (1990).

Умер 17 июля 1988 года в Москве. Первым пунктом его завещания было: кремировать и развеять прах, чтобы не было могилы, как и у многих погибших на войне пехотинцев.


***
Я был на той войне, которая была.
Но не на той, что сочинили после.
На такой войне я не был.



ОН

Он на спине лежал, раскинув руки,
в примятой ржи, у самого села, –
и струйка крови, чёрная, как уголь,
сквозь губы неподвижные текла.
И солнце, словно рана пулевая,
облило свежей кровью облака...
Как первую любовь,
не забываю
и первого
убитого
врага.


1967

ФРОНТОВОЙ ЭТЮД

Мы хотели его отнести в медсанвзвод.
Но сержант постоял, поскрипел сапогами:
– Все равно он, ребята, дорогой помрет.
Вы не мучьте его и не мучайтесь сами… –
И ушел на капэ – узнавать про обед.

Умиравший хрипел. И белки его глаз
были налиты мутной, густеющей кровью.
Он не видел уже ни сержанта, ни нас.
Смерть склонилась сестрой у его изголовья.
Мы сидели – и молча курили махорку.

А потом мы расширили старый окоп,
разбросали по дну его хвороста связку,
и зарыли бойца глубоко-глубоко
и на холм положили пробитую каску.

Возвратился сержант – с котелками и хлебом.


1968

ЛЕЙТЕНАНТ

Мы – драпали. А сзади лейтенант
бежал и плакал от бессилия и гнева.
И оловянным пугачом наган
семь раз отхлопал в сумрачное небо.

А после, как сгустилась темнота
и взвод оплошность смелостью исправил,
спросили мы: – Товарищ лейтенант,
а почему по нас вы не стреляли?..

Он помолчал, ссутулившись устало.
И, словно память трудную листая,
ответил нам совсем не по уставу:
– Простите, но в своих я не стреляю...

Его убили пару дней спустя.


1968


СУДЬБА

Он мне сказал:
– Пойду-ка погляжу,
Когда ж большак саперы разминируют…
– Лежи, – ответил я, – не шебуршись.
И без тебя саперы обойдутся…
– Нет, я схожу, – сказал он, – погляжу

И он погиб: накрыло артогнем.
А не пошел бы – и остался жив.

Я говорю:
– Пойду-ка погляжу,
Когда ж большак саперы разминируют…
– Лежи, – ответил он, – не шебуршись.
И без тебя саперы обойдутся…
– Нет, я схожу, – сказал я, – погляжу

И он погиб: накрыло артогнем.
А вот пошел бы – и остался жив.


НЕУДАЧНЫЙ БОЙ

Мы идем – и молчим. Ни о чем говорить нам не хочется.
И о чем говорить, если мы четверть часа назад
положили у той артогнем перепаханной рощицы
половину ребят – и каких, доложу вам, ребят!..

Кто уж там виноват –
разберутся начальники сами,
Наше дело мы сделали: сказано
было «вперед» – мы вперед.

А как шли!.. Это надобно видеть своими глазами,
как пехота, царица полей, в наступленье в охотку идет...
Трижды мы выходили на ближний рубеж для атаки.
Трижды мы поднимались с раскатистым криком «ура».

Но бросала на землю разорванной цепи остатки
возле самых траншей пулеметным огнем немчура.
И на мокром лугу, там и сям, бугорочками серыми
оставались лежать в посеченных шинелях тела...

Кто-то где-то ошибся.
Что-то где-то не сделали.
А пехота все эти ошибки
оплачивай кровью сполна.

Мы идем – и молчим...

***
Наступаем...
Каждый день – с утра, вторую неделю – наступаем.
Господи ты боже мой! – когда же кончатся
эти бездарные атаки на немецкие пулеметы
без артиллерийского обеспечения?..
Давно уже всем – от солдата до комбата – ясно,
что мы только зря кладем людей, –
но где-то там, в тылу, кто-то тупой и жестокий,
о котором ничего не знает даже комбат,
каждый вечер отдает один и тот же приказ:
– В России народу много. Утром взять высоту!..


НОЧНАЯ АТАКА

Утопая в снегу, мы бежали за танками
А с высотки, где стыло в сугробах село,
били пушки по танкам стальными болванками
а по нам – минометчики, кучно и зло.

Мельтешило в глазах от ракет и от выстрелов.
Едкий танковый чад кашлем легкие драл
И хлестал по лицу – то ли ветер неистово,
то ли воздух волною взрывною хлестал.

Будь здоров нам бы фрицы намылили холку!
Но когда показалось, что нет больше сил –
неожиданно вспыхнул сарай на задворках,
точно кто-то плеснул на него керосин.

Ветер рвал и закручивал жаркое пламя
И вышвыривал искры в дымящийся мрак, –
Над высоткой, еще не захваченной нами,
Трепетал, полыхая, ликующий флаг.

Через час у костра мы сушили портянки…


ТРУСОСТЬ

Немцы встали в атаку…

Он не выдержал – и побежал.
– Стой, зараза! – сержант закричал,
Угрожающе клацнув затвором,
и винтовку к плечу приподнял.
– Стой, кому говорю?! –
Без разбора
трус,
охваченный страхом,
скакал,
и оборванный хлястик шинели
словно заячий хвост трепетал.
– Ах, дурак! Ах, дурак в самом деле… –
помкомвзвода чуть слышно сказал
и, привычно поставив прицел,
взял на мушку мелькавшую цель.
Хлопнул выстрел – бежавший упал.

Немцы были уже в ста шагах…



***
У врача не найдётся ни сил и не времени
выяснить, что с тобой: в медсанбате –
запарка, раненых – сотни. Лишь рукою
махнёт: «Безнадёжен!» – и тебя отнесут
санитары в палатку, где санбатовский морг,
и положат меж мёртвыми и умирающими.
А ты ночью проснёшься и завопишь: «Жрать хочу!» –
и упишешь за милую душу котелок
медсанбатовской каши с черняшкой – и по новой
уснёшь, как ни в не бывало,
меж мёртвыми мёртвым сном:
переутомление!



ПЕРЕКУР

Рукопашная схватка внезапно утихла:
запалились и мы, запалились и немцы, –
и стоим, очумелые, друг против друга,
еле-еле держась на ногах…

И тогда кто-то хрипло сказал: «Перекур!»
Немцы поняли и закивали : «Я-а, паузе…»
и уселись – и мы, и они – на траве,
метрах, что ли, в пяти друг от друга,
положили винтовки у ног
и полезли в карманы за куревом…

Да, чего не придумает только война!
Расскажи – не поверят. А было ж!..
И когда докурили – молчком, не спеша,
не спуская друг с друга настороженных глаз,
для кого-то последние в жизни –
мы цигарки, они сигареты свои, –
тот же голос, прокашлявшись, выдавил:
«Перекур окончен!»


1986

***
Из всех смертей – мгновенная, пожалуй всех нелепей.
Совсем не милосерден ее обманный вид:
Как топором по темени – шальной осколок влепит,
И ты убит – не ведая, что ты уже убит.
Оборвалось дыхание на полувздохе. Фраза,
На полуслове всхлипнув, в гортани запеклась;
Неуловимо быстро – без перехода, сразу –
Мутнеют, оплывая, белки открытых глаз.
И не успеть теперь уже, собрав сознанья крохи,
Понять, что умираешь, что жизнь твоя прошла,
И не шепнуть, вздохнувши в последний раз глубоко
Всему, с чем расстаешься, солдатское «прощай»…

Нет! – пусть вовек минует меня такая благость.
Просить у смерти скидок – наивно для бойца.
Я все изведал в жизни. И если смерть осталась –
Ее я должен тоже изведать до конца.


И еще хочу предложить вашему вниманию ЖЖ-пост Андрея Мальгина "Браташ".
Tags: 1967, 1968, 1986, 20 век, 8, 8 ноября, Юрий Белаш, день рождения, дневники, ноябрь, стихи, стихи нашего времени, стихи победы, юбилей
Subscribe

  • 4 августа. Пара стихов

    прошлого года. Живи, немытая держава. Что ни случится, Бог с тобой, Идущих влево или вправо Ведущая в последний бой. Я был с тобой и буду…

  • 4 августа 2016. Пара стихов

    Андрей Анпилов. Виктор Каган. *** Кто богат, тот немного растерян, Словно в чём-то всегда виноват, То ли в праве своём не уверен, То ли мир…

  • 4 августа. Владимир Алейников

    пара стихов 1981-го года *** Нет, никто никогда никому не сказал, Где сокровища речи таятся – Средь звериных ли троп, меж змеиных ли жал,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments