Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Category:

28 июля. Столетние стихи

пара стихов.

Сначала просто стихи Константина Бальмонта, написанные в эмиграции:

БЕСНОВАТЫЕ

На мысль есть мысль, на слово – слово,
На пламень – пламень, гнев – на гнев.
Но в человеке есть основа
Сдержать себя, перекипеть.

И с тем, кто мыслит вовсе розно,
И с тем, чье слово не мое,
Могу я слиться многозвездно
И, жизнь приняв, любить ее.

Но с тем, чье красноречье – пули,
Кто нож берет на довод мой,
Мне будет холодно в июле,
И душно будет мне зимой.

Но с тем, кто хочет лишь насилий,
Кто лжет в бездонность темноты,
Любая лошадь будет в мыле,
Не пробежав и две версты.

Но кто во всем лишь соглядатай,
И только чтит свой узкий лоб,
С тем бедный также, как богатый,
Найдет лишь нищенство и гроб.

И тех, кто знает лишь расстрелы,
С кем гнет и ржавчина цепей,
В людские не включай пределы: –
Кто Смерть призвал, тот будет с ней.


28 июля 1921


Второе стихотворение я не хотел сначала сегодня публиковать - оно страшное. Потом, перечитав воспоминания Дмитрия Дмитрия Шостаковича (глава "Плагиаторы"), поменял решение. В главе "Плагиаторы", затрагивая тему цинизма в искусстве, великий композитор рассказывает историю поэта Александра Тинякова, автора стиха, заставившего меня задуматься. Дм. Дм. пишет:

...Мне кажется, самое страшное для композитора - потерять веру. Музыка, вообще искусство, не может быть циничным. Музыка может быть горькой, отчаянной. Но не циничной. У нас любят путать цинизм и отчаяние. Если музыка трагическая - говорят, она циничная. Меня, например, не раз клеймили за цинизм. Причем не только чиновники, Игори и Борисы отечественного музыкознания тоже приложились. А ведь отчаяние и цинизм - вещи разные. Или тоска и цинизм. Когда человек в отчаянии - значит, он еще верит во что-то. Циничной как раз бывает благополучная музыка. Когда автору на вас наплевать. Это не искусство. И такой музычки кругом - пруд пруди. Грустно об этом говорить. Потому что цинизм русскому искусству вообще-то не свойственен.

Причины цинизма. В их поисках, мне кажется, надо обратиться к революции. Она произвела в сознании значимого числа людей переворот чрезвычайной силы. Условия существования культурной прослойки вдруг резко изменились. Их работой, рынком была литература и искусство. И вдруг рынок поменялся.

История, рассказанная мне Зощенко, произвела сильное впечатление и на него и на меня. Он знавал в Петербурге поэта Тинякова. Неплохой, даже талантливый. Писал изысканные стишки. Про измены, розы и слезы. Был красивый человек, денди. После революции Тиняков встретил Зощенко. И подарил ему новую книгу своих стихов. Там уже не было речи о любви и прочем. Это были, по мнению Зощенко, гениальные стихи. А ведь Зощенко был очень строгий критик. Ему Ахматова давала на оценку свою прозу. И волновалась. В новых стихах Тинякова говорилось о том, что поэт хочет жрать.

Поэт заявлял, что "любой поступок гнусный совершу за пищу я." Это было прямое, честное заявление. И оно не стало исключением. Все знают, что слова поэтов часто расходятся с их делами. Тиняков стал редкостным исключением. Этот поэт, еще не старый и красивый, начал просить милостыню. Он стоял на одном из людных перекрестков Ленинграда. На груди картонка - "Поэт". Он не просил, а требовал. Испуганные прохожие давали. Зарабатывал он очень много. Больше, чем прежде. После трудового дня шел в ресторан. И там ел и пил. Тиняков стал счастливым человеком. Ему не нужно было притворяться.

Очень многие деятели культуры думали так же. Просто не говорили об этом вслух. Психология современного мне интеллигента совершенно изменилась. Он был поставлен судьбой перед необходимостью бороться за свое существование со всем доступным бывшему интеллигенту ожесточением. Стало все равно, кого воспевать. И кого хулить. Такие пустяки больше не имели значения. Главное - пожрать. Мало сказать, что это циничная психология. Это психология уголовника. Множество тиняковых трудились вокруг меня. Они делали наше искусство циничным. И они преуспели в этом занятии."


Еще один подход к страшному стихотворению: оно навело некоторых исследователей считать, что Тиняков, будучи сотрудником ВЧК, явился виновником ареста Николая Гумилёва. За неделю до ареста и месяц до расстрела поэта Тиняков упоминает того в своём гнусно-циничном опусе, озаглавленном "Радость жизни":

Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом - мертвец молодой.
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно березке весной!

Вы околели, собаки несчастные, -
Я же дышу и хожу.
Крышки над вами забиты тяжелые, -
Я же на небо гляжу!

Может, - в тех гробиках гении разные,
Может, - поэт Гумилев...
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!

Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, - я ликую над трупами
Раньше умерших людей.


28 июля 1921

Tags: 1921, 20 век, 28, 28 июля, Александр Бальмонт, Дмитрий Шостакович, Константин Бальмонт, дневники, июль, стихи
Subscribe

  • 23 октября. Александр Блок

    ДВЕ НАДПИСИ НА СБОРНИКЕ "СЕДОЕ УТРО" Первая адресована М. И. Бенкендорф (Закревской), вторая – Л. А. Дельмас, которой в этой…

  • 23 октября. Пара стихов из разных веков

    о любви. За тонкой стеной замирала рояль, Шумели слышней и слышней разговоры, — Ко мне ты вошла, хороша, как печаль, Вошла, подняла…

  • 23 октября. Алексей Жемчужников

    Не спеша меняйтеся, картины, Шествуй, время, медленной стопою, Чтобы день не минул ни единый Пережит, но не замечен мною. Тишина покоя и все…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments