22 августа. Мария Махова
стихи 2011 года.
18.20
Не учи меня уходить красиво,
мне знакомо это уже до дрожи,
вот когда ты будешь на грани срыва,
вот тогда поймёшь ты меня, возможно.
И узнаешь, где глубоко, где мелко,
и куда нырять, и за что держаться…
Я сижу, смотрю на большую стрелку –
восемнадцать двадцать.
Я уйду наверное всё же плохо,
уроню тарелку и чёрт бы с нею,
учиню какой-нибудь в доме грохот,
нет, не специально, а как умею.
Ты пожмёшь, конечно, опять плечами,
не предав движеньям моим значенья,
постигая вечное вычитанье
там, где все стремятся постичь сложенье.
Будет легче, если махнуть рукою
и потопать прочь, чтобы ни случилось…
Восемнадцать двадцать, да что ж такое,
что-то в мире явно остановилось.
Не волнуйся, ладно, уеду, в общем
как ты хочешь – можешь не сомневаться...
Лишь дождусь, чтоб сдвинулось с мёртвой точки
восемнадцать двадцать.
ДЕРЖИ МЕНЯ
Держи меня крепче - твержу я опять,
а вдруг, кто-то страшный и мелочный кто-то
меня удалит, как ненужное фото,
и больше не будет меня у тебя.
Держи меня дальше от всех дураков,
от всех сквозняков проходного вокзала,
держи меня, будто бы шторм в десять баллов
и кроме меня больше нет никого.
Держи меня выше всех крыш и небес,
всех в мире амбиций и непониманий,
как будто с тобою мы в самом начале,
ещё не познав ни лишений, ни бед.
Держи меня… с ветром уносится день,
осыпались стены песочного замка,
и всё, что являло нам таинство знаков
под воду ушло, растворяясь в воде...
держи меня, слышишь - две тысячи лет -
у самого края, у самого сердца...
и так мы с тобою, как двое пришельцев
идём, и не помним, с каких мы планет
ОСЕННЕЕ
Он, сутулясь, сидел на стуле и смотрел на пустынный двор,
а ведь радость была так рядом и так доступна.
Его, видимо, обманули и обманывают с тех пор,
как он начал давать оценки любым поступкам.
Он когда-то любил смеяться и умел прогонять тоску,
а теперь вспоминал с тоскою себя, другого.
Как он ей говорил: без тебя я - вот увидишь, что не смогу,
а она всё надеялась, что он не сдержит слово.
И лежал телефон печально на нелепом большом столе,
из-за туч выползало тихо большое солнце.
И он думал, что это странно, но она не носит колец -
и поэтому он никогда не дарил ей кольца.
И скользили всё мимо, мимо непонятные эти дни,
проносилась куда-то птиц безголосых стая.
А что он без неё не сможет, и что будет в итоге с ним -
это даже она навряд ли теперь узнает.
Мария Махова,
mahavam
18.20
Не учи меня уходить красиво,
мне знакомо это уже до дрожи,
вот когда ты будешь на грани срыва,
вот тогда поймёшь ты меня, возможно.
И узнаешь, где глубоко, где мелко,
и куда нырять, и за что держаться…
Я сижу, смотрю на большую стрелку –
восемнадцать двадцать.
Я уйду наверное всё же плохо,
уроню тарелку и чёрт бы с нею,
учиню какой-нибудь в доме грохот,
нет, не специально, а как умею.
Ты пожмёшь, конечно, опять плечами,
не предав движеньям моим значенья,
постигая вечное вычитанье
там, где все стремятся постичь сложенье.
Будет легче, если махнуть рукою
и потопать прочь, чтобы ни случилось…
Восемнадцать двадцать, да что ж такое,
что-то в мире явно остановилось.
Не волнуйся, ладно, уеду, в общем
как ты хочешь – можешь не сомневаться...
Лишь дождусь, чтоб сдвинулось с мёртвой точки
восемнадцать двадцать.
ДЕРЖИ МЕНЯ
Держи меня крепче - твержу я опять,
а вдруг, кто-то страшный и мелочный кто-то
меня удалит, как ненужное фото,
и больше не будет меня у тебя.
Держи меня дальше от всех дураков,
от всех сквозняков проходного вокзала,
держи меня, будто бы шторм в десять баллов
и кроме меня больше нет никого.
Держи меня выше всех крыш и небес,
всех в мире амбиций и непониманий,
как будто с тобою мы в самом начале,
ещё не познав ни лишений, ни бед.
Держи меня… с ветром уносится день,
осыпались стены песочного замка,
и всё, что являло нам таинство знаков
под воду ушло, растворяясь в воде...
держи меня, слышишь - две тысячи лет -
у самого края, у самого сердца...
и так мы с тобою, как двое пришельцев
идём, и не помним, с каких мы планет
ОСЕННЕЕ
Он, сутулясь, сидел на стуле и смотрел на пустынный двор,
а ведь радость была так рядом и так доступна.
Его, видимо, обманули и обманывают с тех пор,
как он начал давать оценки любым поступкам.
Он когда-то любил смеяться и умел прогонять тоску,
а теперь вспоминал с тоскою себя, другого.
Как он ей говорил: без тебя я - вот увидишь, что не смогу,
а она всё надеялась, что он не сдержит слово.
И лежал телефон печально на нелепом большом столе,
из-за туч выползало тихо большое солнце.
И он думал, что это странно, но она не носит колец -
и поэтому он никогда не дарил ей кольца.
И скользили всё мимо, мимо непонятные эти дни,
проносилась куда-то птиц безголосых стая.
А что он без неё не сможет, и что будет в итоге с ним -
это даже она навряд ли теперь узнает.
Мария Махова,
mahavam