В день рождения Новеллы Матвеевой (1934 - 2016)
моя подборка её стихов и песен
СВЕЧЕНИЕ МОРЯ
В серебристом и желтом полусвете
На ветру шелестят рыбачьи сети;
Блещут все ячейки
Тех сетей густых, —
Световые змейки
Несутся сквозь них...
Не проходит закат с волнами света,
И садится солнце медленно очень:
На пороге ночи
Ночи и не жди!
На пороге ночи
Ты ночи не жди.
Дорогое знакомое свеченье,
Негасимого моря излученье!
На дороге к тайнам
Ты нас не покидай;
Заплутать не дай нам,
Сияй нам! Сияй.
1956
ЦЫГАНКА-МОЛДАВАНКА
Развеселые цыгане по Молдавии гуляли
И в одном селе богатом ворона коня украли.
А еще они украли молодую молдаванку:
Посадили на полянку, воспитали как цыганку.
Навсегда она пропала
Под тенью загара!
У нее в руках гитара,
Гитара,
Гитара!
Позабыла все, что было,
И не видит в том потери.
(Ах, вернись,
Вернись,
Вернись!
Ну, оглянись, по крайней мере!)
Мыла в речке босы ноги, в пыльный бубен била звонко.
И однажды из берлоги утащила медвежонка,
Посадила на поляну, воспитала как цыгана;
Научила бить баклушки, красть игрушки из кармана.
С той поры про маму, папу
Забыл медвежонок:
Прижимает к сердцу лапу
И просит деньжонок!
Держит шляпу вниз тульею...
Так живут одной семьею,
Как хорошие соседи,
Люди, кони и медведи.
По дороге позабыли: кто украл, а кто украден.
И одна попона пыли на коне и конокраде.
Никому из них не страшен никакой недуг, ни хворость...
По ночам поют и пляшут да в костры бросают хворост.
А беглянка добрым людям
Прохожим
Ворожит:
Все, что было, все, что будет,
Расскажет,
Как может...
Что же с ней, беглянкой, было?
Что же с ней, цыганкой, будет?
Все, что было, — позабыла.
Все, что будет, — позабудет.
1961
АРГЕНТИНСКАЯ (песня)
Только и дышит струн протяжный звон
Памятью незапамятных времен,
Только о старых и о новых днях
Волны впотьмах шумят.
_____________
Ночь.
Волны прибрежные черны.
Море,
море напрасно ждет луны.
В бухте — ни огней, ни голосов;
Не отражает парусов
Незрячий блеск волны.
Пальм
не видно в сумраке ночном,
Но я —
я все равно их видел днем!
Дышат их верхи под теплой мглой,
Как будто угли под золой,
Полупотушенным огнем
Что там? —
то ль это лодка, то ли плот?
Кто-то
по морю темному плывет
И песню, песню старую поет, —
К воспоминаниям зовет
Старая песнь меня...
Только,
только не знаю, как мне быть:
Что мне,
что надо вспомнить, что забыть?
Нет воспоминаний у меня:
Я помню радость утром дня
И грусть на склоне дня —
Вот и все.
1965-1966
КОРАБЛИ-ИГРУШКИ
Песня Ассоль в детстве
С канатами, дрожащими, как струны,
В порту стояли кукольные шхуны,
Покачивали мачтами устало:
Их буря в океане укачала.
Подплыли к ним четыре бригантины —
Их снасти были тоньше паутины!
Четыре корабля, четыре трюма,
И в первом трюме — добрый фунт изюма!
А в тёмной глубине другого трюма
Сидела в клетке маленькая пума,
А в третьем — два игрушечных паяца:
Сидят впотьмах, а выглянуть — боятся!
Отважный кот сидел в четвёртом трюме —
Надменней кока, боцмана угрюмей;
Он видел все четыре части света,
И всё на нём матросское надето!
С канатами, дрожащими, как струны,
В порту стояли три-четыре шхуны,
Покачивали мачтами устало —
Их буря в океане укачала...
1971
АДАМ И ЕВА
— Нет! — сказала Ева. — Я упряма:
Я не выйду замуж за Адама!
— Но почему и отчего? —
Скажи мне, будь добра!
— Да он калека! — у него
Недостает ребра.
1976
ШЕДЕВРЫ
Грядущему в пример, былому в порицанье
Толпа искусников явилась в наши дни:
На дождик без воды, на звезды без мерцанья
Похожих — тьму вещей придумали они.
Возникли царственно в итоге их возни
Пальто без пуговиц, бубенчик без бряцанья,
Картинка с озерцом (но не для созерцанья!),
Скульптуры-призраки и двери-западни.
Известняком фарфор становится обычным;
Хамеет с голоса; трубит косноязычным
Чревовещателя обманутым нутром,
А вместо «яо-цзынь», звеневшего приятно,
Он выговаривает: «Разрази вас гром!»,
«Анафема», «Балбес» и... то, что непечатно.
1986
СТАНСЫ
Хвала великой прозябательной
Способности журденских масс!
Но их натуры занимательной
Я не поклонница как раз.
Я не ищу амёбной участи.
Дожить хотела бы и я,
Но не благодаря ЖИВУЧЕСТИ,
А СТОЙКОСТИ благодаря.
Я не желаю быть комическим
Всекоммунальным существом
Из тех, что жизнь берут КОЛИЧЕСТВОМ,
А думают, что... БОЖЕСТВОМ!
Им не понять (в горячке ловчества),
Что большинство не божество
И что надышанность сообщества
Не есть — возвышенность его.
Ты помнишь, как в икру лягушечью
Филистер гофмановский влип?
Тебе бы всё — смешки, игрушечки,
А человек пропал! Погиб!
Хоть отряхнулся он, как водится,
Вернулся к жизни и труду, —
Я ни к труду, ни к безработице
За этим типом не пойду.
Не принесут мне утешения
Ни вавилонское смешение,
Ни кухонный переполох.
Количественные решения
Не для поэта. — видит Бог!
Количественное клокочество
Несёт войну, разбой, недуг...
Кто отвергает одиночество,
Тот и для общества — не друг.
Хвала могучей, прозябательной
Непотопляемости стай,
Но с их сплочённостью ласкательной
Совпасть мне, Господи, не дай!
Чем в общей бочке быть спасённою,
Втереться сельдью меж сельдей, —
Быть лучше — ветром унесённою
От времени и от людей.
18-19 июля 1996
ПЕНАТЫ
Мне снились куклы. В платьицах, колеблемых
И розовых, как летняя заря,
Они катались на коньках серебряных
Студеной ночью, ночью декабря.
От царства снов (во многом бесталанного)
Испуганно-усталая чуток,
Я из окошка, помнится, чуланного
Уставилась на кукольный каток.
Серебряное там лилось по синему,
И розовое шло по серебру...
Не переслать ли в явь через посыльного,
Что куклы — к счастью, а коньки — к добру?
Глаза-сапфиры и носы-картошины.
Откуда столько рыцарских сердец
В глухой ночи? Я вглядывалась: кто ж они?!
Пенаты! — догадалась наконец.
Пенаты! (Не пираты, не пирании
Кошмаров!) Это образы людей,
Что в Господа уверовали ранее,
Чем сами это поняли... Ей-ей —
Пенаты! Сомневаться не приходится!
Встречаться с куклами в таких местах,
Как сон, — прекрасно! Образ Богородицы
Степенно проступает в их чертах!..
Пенаты? Значит, Христианство сращивай
С Язычеством? Не бойсь! — не повредит;
Пенаты — это души наших пращуров,
А душами — Господь руководит.
Октябрь 1996
***
Там, где опавшей листвы позолота
Ропщет устало, —
Мысль моя! Зимних «заготов» забота, —
Где ты витала?
В царстве не дольных, но горних кладовок,
В мире ИНЫХ, — не земных, — заготовок,
Нужных зимовью;
Там, где кумиры становятся в позы,
Там, где в садах распускаются розы
С грустью, с любовью...
Там, где окно отворяется рядом
С облаком серым,
Посланным — маленькой девушке — на дом
С ветром-курьером;
Там, где бочонок, бутылка, шкатулка.
Там, где скалистую даль переулка
Видишь под вечер,
Укомплектованную облаками,
Как полу-вспоротыми тюками
Шерсти овечьей.
Я улетала туда, где над рощей
Замок зубчатый.
Где Красоты, Благородства и Мощи
Край непочатый!
Там виноград загружали в корзины;
Мулы, ослы их несли из низины
До перевала...
Но в зарисовках застряв карандашных,
Я о любимых моих, о домашних —
Позабывала...
Где я витала? (Где нынче витаю —
Тоже не знаю).
Только и знаю, что с каждой весною
Передо мною
Мама, сестра! И скамейка в жасмине.
Облик отцовский!.. О! — встретиться
с ними!!!
И за отрогом
С поздним раскаяньем дочери блудной
Снова прибегнуть к их помощи чудной!
Там — перед Богом
В новые краски одевшись и в ритмы,
Вспомним прошедшее... И говорить мы
Будем — о многом.
2001, Новелла Матвеева
СВЕЧЕНИЕ МОРЯ
В серебристом и желтом полусвете
На ветру шелестят рыбачьи сети;
Блещут все ячейки
Тех сетей густых, —
Световые змейки
Несутся сквозь них...
Не проходит закат с волнами света,
И садится солнце медленно очень:
На пороге ночи
Ночи и не жди!
На пороге ночи
Ты ночи не жди.
Дорогое знакомое свеченье,
Негасимого моря излученье!
На дороге к тайнам
Ты нас не покидай;
Заплутать не дай нам,
Сияй нам! Сияй.
1956
ЦЫГАНКА-МОЛДАВАНКА
Развеселые цыгане по Молдавии гуляли
И в одном селе богатом ворона коня украли.
А еще они украли молодую молдаванку:
Посадили на полянку, воспитали как цыганку.
Навсегда она пропала
Под тенью загара!
У нее в руках гитара,
Гитара,
Гитара!
Позабыла все, что было,
И не видит в том потери.
(Ах, вернись,
Вернись,
Вернись!
Ну, оглянись, по крайней мере!)
Мыла в речке босы ноги, в пыльный бубен била звонко.
И однажды из берлоги утащила медвежонка,
Посадила на поляну, воспитала как цыгана;
Научила бить баклушки, красть игрушки из кармана.
С той поры про маму, папу
Забыл медвежонок:
Прижимает к сердцу лапу
И просит деньжонок!
Держит шляпу вниз тульею...
Так живут одной семьею,
Как хорошие соседи,
Люди, кони и медведи.
По дороге позабыли: кто украл, а кто украден.
И одна попона пыли на коне и конокраде.
Никому из них не страшен никакой недуг, ни хворость...
По ночам поют и пляшут да в костры бросают хворост.
А беглянка добрым людям
Прохожим
Ворожит:
Все, что было, все, что будет,
Расскажет,
Как может...
Что же с ней, беглянкой, было?
Что же с ней, цыганкой, будет?
Все, что было, — позабыла.
Все, что будет, — позабудет.
1961
АРГЕНТИНСКАЯ (песня)
Только и дышит струн протяжный звон
Памятью незапамятных времен,
Только о старых и о новых днях
Волны впотьмах шумят.
_____________
Ночь.
Волны прибрежные черны.
Море,
море напрасно ждет луны.
В бухте — ни огней, ни голосов;
Не отражает парусов
Незрячий блеск волны.
Пальм
не видно в сумраке ночном,
Но я —
я все равно их видел днем!
Дышат их верхи под теплой мглой,
Как будто угли под золой,
Полупотушенным огнем
Что там? —
то ль это лодка, то ли плот?
Кто-то
по морю темному плывет
И песню, песню старую поет, —
К воспоминаниям зовет
Старая песнь меня...
Только,
только не знаю, как мне быть:
Что мне,
что надо вспомнить, что забыть?
Нет воспоминаний у меня:
Я помню радость утром дня
И грусть на склоне дня —
Вот и все.
1965-1966
КОРАБЛИ-ИГРУШКИ
Песня Ассоль в детстве
С канатами, дрожащими, как струны,
В порту стояли кукольные шхуны,
Покачивали мачтами устало:
Их буря в океане укачала.
Подплыли к ним четыре бригантины —
Их снасти были тоньше паутины!
Четыре корабля, четыре трюма,
И в первом трюме — добрый фунт изюма!
А в тёмной глубине другого трюма
Сидела в клетке маленькая пума,
А в третьем — два игрушечных паяца:
Сидят впотьмах, а выглянуть — боятся!
Отважный кот сидел в четвёртом трюме —
Надменней кока, боцмана угрюмей;
Он видел все четыре части света,
И всё на нём матросское надето!
С канатами, дрожащими, как струны,
В порту стояли три-четыре шхуны,
Покачивали мачтами устало —
Их буря в океане укачала...
1971
АДАМ И ЕВА
— Нет! — сказала Ева. — Я упряма:
Я не выйду замуж за Адама!
— Но почему и отчего? —
Скажи мне, будь добра!
— Да он калека! — у него
Недостает ребра.
1976
ШЕДЕВРЫ
Грядущему в пример, былому в порицанье
Толпа искусников явилась в наши дни:
На дождик без воды, на звезды без мерцанья
Похожих — тьму вещей придумали они.
Возникли царственно в итоге их возни
Пальто без пуговиц, бубенчик без бряцанья,
Картинка с озерцом (но не для созерцанья!),
Скульптуры-призраки и двери-западни.
Известняком фарфор становится обычным;
Хамеет с голоса; трубит косноязычным
Чревовещателя обманутым нутром,
А вместо «яо-цзынь», звеневшего приятно,
Он выговаривает: «Разрази вас гром!»,
«Анафема», «Балбес» и... то, что непечатно.
1986
СТАНСЫ
Хвала великой прозябательной
Способности журденских масс!
Но их натуры занимательной
Я не поклонница как раз.
Я не ищу амёбной участи.
Дожить хотела бы и я,
Но не благодаря ЖИВУЧЕСТИ,
А СТОЙКОСТИ благодаря.
Я не желаю быть комическим
Всекоммунальным существом
Из тех, что жизнь берут КОЛИЧЕСТВОМ,
А думают, что... БОЖЕСТВОМ!
Им не понять (в горячке ловчества),
Что большинство не божество
И что надышанность сообщества
Не есть — возвышенность его.
Ты помнишь, как в икру лягушечью
Филистер гофмановский влип?
Тебе бы всё — смешки, игрушечки,
А человек пропал! Погиб!
Хоть отряхнулся он, как водится,
Вернулся к жизни и труду, —
Я ни к труду, ни к безработице
За этим типом не пойду.
Не принесут мне утешения
Ни вавилонское смешение,
Ни кухонный переполох.
Количественные решения
Не для поэта. — видит Бог!
Количественное клокочество
Несёт войну, разбой, недуг...
Кто отвергает одиночество,
Тот и для общества — не друг.
Хвала могучей, прозябательной
Непотопляемости стай,
Но с их сплочённостью ласкательной
Совпасть мне, Господи, не дай!
Чем в общей бочке быть спасённою,
Втереться сельдью меж сельдей, —
Быть лучше — ветром унесённою
От времени и от людей.
18-19 июля 1996
ПЕНАТЫ
Мне снились куклы. В платьицах, колеблемых
И розовых, как летняя заря,
Они катались на коньках серебряных
Студеной ночью, ночью декабря.
От царства снов (во многом бесталанного)
Испуганно-усталая чуток,
Я из окошка, помнится, чуланного
Уставилась на кукольный каток.
Серебряное там лилось по синему,
И розовое шло по серебру...
Не переслать ли в явь через посыльного,
Что куклы — к счастью, а коньки — к добру?
Глаза-сапфиры и носы-картошины.
Откуда столько рыцарских сердец
В глухой ночи? Я вглядывалась: кто ж они?!
Пенаты! — догадалась наконец.
Пенаты! (Не пираты, не пирании
Кошмаров!) Это образы людей,
Что в Господа уверовали ранее,
Чем сами это поняли... Ей-ей —
Пенаты! Сомневаться не приходится!
Встречаться с куклами в таких местах,
Как сон, — прекрасно! Образ Богородицы
Степенно проступает в их чертах!..
Пенаты? Значит, Христианство сращивай
С Язычеством? Не бойсь! — не повредит;
Пенаты — это души наших пращуров,
А душами — Господь руководит.
Октябрь 1996
***
Там, где опавшей листвы позолота
Ропщет устало, —
Мысль моя! Зимних «заготов» забота, —
Где ты витала?
В царстве не дольных, но горних кладовок,
В мире ИНЫХ, — не земных, — заготовок,
Нужных зимовью;
Там, где кумиры становятся в позы,
Там, где в садах распускаются розы
С грустью, с любовью...
Там, где окно отворяется рядом
С облаком серым,
Посланным — маленькой девушке — на дом
С ветром-курьером;
Там, где бочонок, бутылка, шкатулка.
Там, где скалистую даль переулка
Видишь под вечер,
Укомплектованную облаками,
Как полу-вспоротыми тюками
Шерсти овечьей.
Я улетала туда, где над рощей
Замок зубчатый.
Где Красоты, Благородства и Мощи
Край непочатый!
Там виноград загружали в корзины;
Мулы, ослы их несли из низины
До перевала...
Но в зарисовках застряв карандашных,
Я о любимых моих, о домашних —
Позабывала...
Где я витала? (Где нынче витаю —
Тоже не знаю).
Только и знаю, что с каждой весною
Передо мною
Мама, сестра! И скамейка в жасмине.
Облик отцовский!.. О! — встретиться
с ними!!!
И за отрогом
С поздним раскаяньем дочери блудной
Снова прибегнуть к их помощи чудной!
Там — перед Богом
В новые краски одевшись и в ритмы,
Вспомним прошедшее... И говорить мы
Будем — о многом.
2001, Новелла Матвеева