В день памяти Михаила Жванецкого
Год назад не стало Михаила Михайловича.
В моей записной книжке 66-го года, ноября: «Я не хочу быть стариком!!! Я не хочу быть стариком!!! Я не хочу быть стариком!!!»
Три крика...
Сегодня декабрь 03-го
И что с того, что не хотел? И что с того, что не хотел?! Что?!
Услышал бы меня Господь...
Он точно слышал.
Он просто понял — от какого идиота... Представляю!
Если б меня услышали...
Я бы не сел в автомобиль.
Я б сына не увидел.
Не посадил за стол сто человек.
Я бы моря не увидел из своего окна.
Я бы прохладу летом не включил.
Не знал компьютера.
И не узнал свободы.
И не увидел проводы трех пареньков в Москве.
То главное, что видел в жизни.
Я не прочел бы Оруэлла, Ницше, Пруста.
Себя бы не прочел...
Что делать?.. За продолжение жизни мы платим старостью. За старость платим смертью...
Кто виноват, что все так дорого?
За право повидать, как взрослым станет сын, услышать, что он скажет, я должен был болеть, лечиться, кашлять.
Но я обязан был увидеть другую жизнь: отели, яхты, переполненные магазины.
Автомобили, лезущие друг на друга.
Японский рыбный рынок.
Греческие острова.
Себя в Карнеги-холл.
Как бы увидел, если бы не постарел?
Я много дал.
Я дорого купил.
Я заплатил годами, силой, остроумьем, успехом, женщинами, красотою ранней смерти, столь любимой у нас в стране.
Остаться в памяти красивым, сильным и молодым.
Я выбрал путь труднее.
Я старел, седел, ушел из ежедневного употребления, из популярности.
Я отдал все, чтоб только посмотреть: газеты, спонсоры, помады, памперсы и интернет.
Дошел, увидел...
А этот вопль — "Я не хочу быть стариком?!"
Ну что же, стой в очередях советской власти!
Ищи еду, лекарство.
Отсиди за анекдот...
Ты был на минном поле. Проскочил.
Все позади!
О, Господи!
Прости. На самом деле извини.
Я серьезно!
Я забираю крик обратно.
Я прошу там, наверху, не обижаться. Дай мне обратно! Дай сюда...
Есть разница. Тогда я был специалистом. С той жизнью мы на равных. И кто кого когда имел...
Сейчас смотрю, пишу, перемещаюсь, но не лезу в жизнь.
Поглаживаю по головке тех идиотов, кричащих моим голосом:
— Я не хочу быть стариком!
— Т-с-с... Успокойся. И не надо.
2003, Михаил Жванецкий.
·
ПАМЯТИ МИХАИЛА ЖВАНЕЦКОГО
Назло жестоким временам,
В любую пору был он нам
Утеха и отрада.
Идя за веком по пятам,
Смеяться заставлял он там,
Где плакать было надо.
Его не зря из года в год
Любили власти и народ,
Кого ни опроси я.
Живым примером душу грей:
Он был единственный еврей,
Любимый всей Россией.
Свой не напрасно прожил век
Весёлый этот человек,
Особого замеса.
Живя, покуда был он жив,
С ним вместе обратилась в миф
Вчерашняя Одесса.
Ушёл великий одессит,
И флаг приспущенный висит
У порта на причале.
С минувшим веком рвётся нить.
Кто нас сумеет защитить
От грусти и печали?
Роняет слёзы листопад.
Клонится солнца на закат
Тускнеющее блюдце.
И длится скорбный этот час,
И некому заставить нас,
Как прежде, улыбнуться.
07.11.2020, Александр Городницкий
В моей записной книжке 66-го года, ноября: «Я не хочу быть стариком!!! Я не хочу быть стариком!!! Я не хочу быть стариком!!!»
Три крика...
Сегодня декабрь 03-го
И что с того, что не хотел? И что с того, что не хотел?! Что?!
Услышал бы меня Господь...
Он точно слышал.
Он просто понял — от какого идиота... Представляю!
Если б меня услышали...
Я бы не сел в автомобиль.
Я б сына не увидел.
Не посадил за стол сто человек.
Я бы моря не увидел из своего окна.
Я бы прохладу летом не включил.
Не знал компьютера.
И не узнал свободы.
И не увидел проводы трех пареньков в Москве.
То главное, что видел в жизни.
Я не прочел бы Оруэлла, Ницше, Пруста.
Себя бы не прочел...
Что делать?.. За продолжение жизни мы платим старостью. За старость платим смертью...
Кто виноват, что все так дорого?
За право повидать, как взрослым станет сын, услышать, что он скажет, я должен был болеть, лечиться, кашлять.
Но я обязан был увидеть другую жизнь: отели, яхты, переполненные магазины.
Автомобили, лезущие друг на друга.
Японский рыбный рынок.
Греческие острова.
Себя в Карнеги-холл.
Как бы увидел, если бы не постарел?
Я много дал.
Я дорого купил.
Я заплатил годами, силой, остроумьем, успехом, женщинами, красотою ранней смерти, столь любимой у нас в стране.
Остаться в памяти красивым, сильным и молодым.
Я выбрал путь труднее.
Я старел, седел, ушел из ежедневного употребления, из популярности.
Я отдал все, чтоб только посмотреть: газеты, спонсоры, помады, памперсы и интернет.
Дошел, увидел...
А этот вопль — "Я не хочу быть стариком?!"
Ну что же, стой в очередях советской власти!
Ищи еду, лекарство.
Отсиди за анекдот...
Ты был на минном поле. Проскочил.
Все позади!
О, Господи!
Прости. На самом деле извини.
Я серьезно!
Я забираю крик обратно.
Я прошу там, наверху, не обижаться. Дай мне обратно! Дай сюда...
Есть разница. Тогда я был специалистом. С той жизнью мы на равных. И кто кого когда имел...
Сейчас смотрю, пишу, перемещаюсь, но не лезу в жизнь.
Поглаживаю по головке тех идиотов, кричащих моим голосом:
— Я не хочу быть стариком!
— Т-с-с... Успокойся. И не надо.
2003, Михаил Жванецкий.
·
ПАМЯТИ МИХАИЛА ЖВАНЕЦКОГО
Назло жестоким временам,
В любую пору был он нам
Утеха и отрада.
Идя за веком по пятам,
Смеяться заставлял он там,
Где плакать было надо.
Его не зря из года в год
Любили власти и народ,
Кого ни опроси я.
Живым примером душу грей:
Он был единственный еврей,
Любимый всей Россией.
Свой не напрасно прожил век
Весёлый этот человек,
Особого замеса.
Живя, покуда был он жив,
С ним вместе обратилась в миф
Вчерашняя Одесса.
Ушёл великий одессит,
И флаг приспущенный висит
У порта на причале.
С минувшим веком рвётся нить.
Кто нас сумеет защитить
От грусти и печали?
Роняет слёзы листопад.
Клонится солнца на закат
Тускнеющее блюдце.
И длится скорбный этот час,
И некому заставить нас,
Как прежде, улыбнуться.
07.11.2020, Александр Городницкий