Столичная сгнила заранее богема, поделясь на группки. Дозволь опять твое дыхание и полыхание услышать в телефонной трубке. Прикидываясь многознающей: мол, там кагал, а тут дружина, зри суть вещей; и розу жаропонижающей спаси таблеткой аспирина, что зашипевшею кометкою летит на дно; а ты, смекая, останешься в веках как меткая, отнюдь не едкая, а сердобольная такая. ...Недолго до денька неброского, до видимости пятен снега, до годовщины смерти Бродского, его успешного побега. Под вечер, похлебав несолоно, на стуле со скрипучей спинкой неловко как-то, что-то холодно сидеть за пишущей машинкой, хоть мы другому не обучены. На наши веси испитые пришли заместо красных ссученных накачанные и крутые. И, покорпев над сей депешею, без лупы догадался Ватсон, что — к лешему мне пешему пора за другом отправляться. 2.XII.1996. Юрий Кублановский.