Эту запись решил выделить из дневников 1942-го года. Пришвину 68 лет, он по-прежнему живёт под Переславлем-Залесским. Как только он понял, что не нужно никуда срочно эвакуироваться, в его записях пропала тема войны, вести с фронтов, в них стало больше философских размышлений о жизни, вере и любви. -37. К вечеру мороз сломился. Талант, как Данное, похож на Спящую красавицу, ожидающую пробуждения. А Иван-царевич — это личность, волей и разумом создающая из неподвижного Данного форму, которая в высшем своем достижении есть Слово. Вчера при чтении «Кащеевой цепи» Ляля сильно зевала, потому что у нее болела голова. Я же испугался очень за «Кащееву цепь» и за Лялю, что она не может преодолеть скуку писательской лаборатории. Все было неправда, не виновата была ни «Кащеева цепь», ни Ляля, но это дало мне повод подумать об ужасно скучной части так называемого творческого труда. Кто знает тьму? Конечно, свет. Так тоже: кто знает скуку? Конечно, поэт. Три стихии, отвечающие трем лицам Святой Троицы: у Отца — Солнце (луна, звезды, космос, и вообще Огонь), у Сына — Вода, столь близкая душе человека, приходящая на землю с неба, у Духа, конечно, воздух. Крещенье было под Солнцем и понятна тут была Троица: Солнце, Вода, Воздух, понятен даже образ Св. Духа, как голубя, потому что летающий голубь указывает глазу на невидимый воздух. Возможно, что в то время люди еще чувствовали непосредственно стихии, как божественную сущность, нераздельную и неслиянную. Если так, то становится понятным уклон иудеев с пути единства Бога на путь языческий, т. е. путь обожествления раздельных стихий с неизбежным через это сотворением кумира. Это происходило на почве живого страстного чувства. Понятным может быть на примере чувство страстной любви, в которой есть выход к любви, как страсти бесстрастной, но все обыкновенно кончается семейным идолотворчеством. Не могу вспомнить историю так, чтобы понять, что же именно у европейского человека погубило живое чувство природы египтян, евреев, греков: борьба ап. Павла с плотью? схоластика средних веков? Но почему эпоха Возрождения не возвратила людям священного чувства природы; напротив, всякое живое чувство отдала в распоряжение Ratio всемирной цивилизации... В книгах людей надо учить не рассуждению, книга не для того, чтобы ума набираться, а для того, чтобы учиться любви. Если бы только мог современный человек подойти к текущей воде с тем священным трепетом, с каким далекие от нас люди пустынь подходили в палящий зноем день к оазису и припадали страстными губами своими к холодной воде. Сколько наслажденья! Сколько благодарности! Сколько раздумья и поэзии! А теперь, не пустыню ли мы переходим, не изныл ли наш дух в тоске по живой воде? Я жду со всей страстью этого чуда, когда каждая шестигранная снежинка всего огромного скопленного зимою зла превратится в радужную круглую каплю воды; чувствовать, как в душу сходит благодать древнего крещения водою и духом, и слышать голос Отца: сей есть Сын мой возлюбленный.