1 марта 1942 в дневниках-2
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, военный корреспондент центральных газет, Ленинград:
1 марта. Возможно, что в Лондоне сейчас, в разгар приемов в советском посольстве, думают: что будет, если лавина Красной Армии войдет в Европу?
Как эта война меняет старый порядок вещей!
Хорошо сознавать, что мы народ огромный, воинственный, деловой, упорный... Каких еще дел мы наворочаем в этом мире!
В фашистской армии ведется методическая обработка личного состава. Все «по-геббельсовски» отработано... После провала под Ленинградом и поражения под Москвой — агиткампания на темы: «зимнее затишье», «перегруппировка сил», «сокращение линии фронта» — активизация лишь к весне 1942 года, «с родины идет снабжение, продовольствие, но дороги мешают, доставка трудна».
У немцев строжайшая цензура писем. Угрозы тем, кто пишет о подлинном положении дел в Германии. С декабря у фашистов постепенное ухудшение настроения, дисциплины. Немецкие солдаты разочарованы тем, что война не кончилась тогда, когда им было обещано... Воздействие советских контратак, морозов: «эта проклятая холодная Россия...», «наши надежды на смену канули в воду...». Подлинного положения дел на фронте и данных о потерях фашистской армии солдаты не знают. Но и слухи, и опыт в отдельных частях показывают им, что дела ухудшаются.
Дисциплина суровая, пока отмечают только факты отдельных неповиновений; изредка, в тяжелых условиях, групповая сдача в плен, но еще в большинстве дерутся упорно...
К советской пропаганде относятся пока недоверчиво, но иные приберегают пропуска в плен («на всякий случай»).
Краткий вывод: все же еще рано говорить о немецком разложении, крахе и т. п., чем порой грешат наши журналисты, карикатуристы и др.
Вадим Шефнер, поэт, 27 лет, сотрудник армейской газеты Волховского фронта, в госпитале:
1 марта. 23.45. Читаю «Красное и черное» Стендаля, вернее, перечитываю. Раньше мне эта вещь меньше нравилась. Получил письмо от Авраменки. Пишет, что посылку доставил мне домой, но письма они (мама с Галей) почему-то мне не написали. Мучаюсь без табаку... За стеной умер раненый (рана в челюсть и легкое), который до этого две ночи стонал и плакал...
1 марта. Возможно, что в Лондоне сейчас, в разгар приемов в советском посольстве, думают: что будет, если лавина Красной Армии войдет в Европу?
Как эта война меняет старый порядок вещей!
Хорошо сознавать, что мы народ огромный, воинственный, деловой, упорный... Каких еще дел мы наворочаем в этом мире!
В фашистской армии ведется методическая обработка личного состава. Все «по-геббельсовски» отработано... После провала под Ленинградом и поражения под Москвой — агиткампания на темы: «зимнее затишье», «перегруппировка сил», «сокращение линии фронта» — активизация лишь к весне 1942 года, «с родины идет снабжение, продовольствие, но дороги мешают, доставка трудна».
У немцев строжайшая цензура писем. Угрозы тем, кто пишет о подлинном положении дел в Германии. С декабря у фашистов постепенное ухудшение настроения, дисциплины. Немецкие солдаты разочарованы тем, что война не кончилась тогда, когда им было обещано... Воздействие советских контратак, морозов: «эта проклятая холодная Россия...», «наши надежды на смену канули в воду...». Подлинного положения дел на фронте и данных о потерях фашистской армии солдаты не знают. Но и слухи, и опыт в отдельных частях показывают им, что дела ухудшаются.
Дисциплина суровая, пока отмечают только факты отдельных неповиновений; изредка, в тяжелых условиях, групповая сдача в плен, но еще в большинстве дерутся упорно...
К советской пропаганде относятся пока недоверчиво, но иные приберегают пропуска в плен («на всякий случай»).
Краткий вывод: все же еще рано говорить о немецком разложении, крахе и т. п., чем порой грешат наши журналисты, карикатуристы и др.
Вадим Шефнер, поэт, 27 лет, сотрудник армейской газеты Волховского фронта, в госпитале:
1 марта. 23.45. Читаю «Красное и черное» Стендаля, вернее, перечитываю. Раньше мне эта вещь меньше нравилась. Получил письмо от Авраменки. Пишет, что посылку доставил мне домой, но письма они (мама с Галей) почему-то мне не написали. Мучаюсь без табаку... За стеной умер раненый (рана в челюсть и легкое), который до этого две ночи стонал и плакал...