2 марта 1917 года
о революции в стихах и в дневниковой прозе
На улицах красные флаги,
И красные банты в петлице,
И праздник ликующих толп;
И кажется: властные маги
Простерли над сонной столицей
Туман из таинственных колб.
Но нет! То не лживые чары,
Не призрак, мелькающий мимо,
Готовый рассеяться вмиг!
То мир, осужденный и старый,
Исчез, словно облако дыма,
И новый в сияньи возник!
Все новое – странно-привычно;
И слитые с нами солдаты,
И всюду алеющий цвет,
И в толпах, над бурей столичной,
Кричащие эти плакаты, –
Народной победе привет!
Те поняли, те угадали…
Не трудно учиться науке,
Что значит быть вольной страной!
Недавнее кануло в дали,
И все, после долгой разлуки,
Как будто вернулись домой.
Народ, испытавший однажды
Дыханье священной свободы,
Пойти не захочет назад:
Он полон божественной жажды,
Ее лишь глубокие воды
Вершительных прав утолят.
Колышутся красные флаги…
Чу! колокол мерно удары
К служенью свободному льет…
Нет! То не коварные маги
Развеяли тайные чары:
То ожил державный народ!
2 марта 1917, «На улицах (февраль 1917 г.)» Валерий Брюсов.
Над церко́вкой — голубые облака,
Крик вороний…
И проходят — цвета пепла и песка —
Революционные войска.
Ох ты барская, ты царская моя тоска!
Нету лиц у них и нет имён, —
Песен нету!
Заблудился ты, кремлёвский звон,
В этом ветреном лесу знамён.
Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!
Москва, 2 марта 1917 года, Марина Цветаева.
Из дневника Рюрика Ивнева за 1917 год:
2 марта поздно вечером.
Был в Госуд. Думе. Всё помещение занято солдатами. Здесь посты, питательный пункт, кухня, солдаты, как море, наводняют всё здание. По кулуарам движется живая река голов, офицерских эполет, ружей, солдатских погон. Все куда-то спешат, лица тревожные и радостные. Солдаты некоторые спят прямо на полу (это, вероятно, те, которые были дозорными ночью). Я всё думаю, что это сон. Екатерининская зала полна солдатами, офицерами, юнкерами. Примчался какой-то депутат, сообщил, что Государь отрекся от престола в пользу в.<еликого> кн.<язя> Мих.<аила> Ал-<ександрови>ча, а последний “в пользу народа”. Громовое ура, шапки летят в воздух. Рабочий говорит речь. Опять ура. Мы с Сер. Томкеевым разносили кувшины с водой и поили солдат. Я потерял перчатки в суматохе и жалуюсь Сереже. “По сравнению с тем, что потерял Николай II, — это ничтожная потеря”, — говорит мне, улыбаясь, Сережа...
На улице манифестации, по Литейному толпа народа и солдат движется с красным знаменем, на котором белыми буквами написано: “Да здравствует демократическая республика”. Троицкий мост также величественен. Зимнее солнце освещает снежное поле Невы.
Господи, спаси Россию.
3 марта 11 ч. 40 м. ночи, перед сном.
Государь отрекся от престола в Пскове, 2 марта в 3 ч. дня в пользу Михаила Александровича.
М.А. отрекся в пользу народа. На улицах радостно и спокойно.
Господи, спаси Россию.
На улицах красные флаги,
И красные банты в петлице,
И праздник ликующих толп;
И кажется: властные маги
Простерли над сонной столицей
Туман из таинственных колб.
Но нет! То не лживые чары,
Не призрак, мелькающий мимо,
Готовый рассеяться вмиг!
То мир, осужденный и старый,
Исчез, словно облако дыма,
И новый в сияньи возник!
Все новое – странно-привычно;
И слитые с нами солдаты,
И всюду алеющий цвет,
И в толпах, над бурей столичной,
Кричащие эти плакаты, –
Народной победе привет!
Те поняли, те угадали…
Не трудно учиться науке,
Что значит быть вольной страной!
Недавнее кануло в дали,
И все, после долгой разлуки,
Как будто вернулись домой.
Народ, испытавший однажды
Дыханье священной свободы,
Пойти не захочет назад:
Он полон божественной жажды,
Ее лишь глубокие воды
Вершительных прав утолят.
Колышутся красные флаги…
Чу! колокол мерно удары
К служенью свободному льет…
Нет! То не коварные маги
Развеяли тайные чары:
То ожил державный народ!
2 марта 1917, «На улицах (февраль 1917 г.)» Валерий Брюсов.
Над церко́вкой — голубые облака,
Крик вороний…
И проходят — цвета пепла и песка —
Революционные войска.
Ох ты барская, ты царская моя тоска!
Нету лиц у них и нет имён, —
Песен нету!
Заблудился ты, кремлёвский звон,
В этом ветреном лесу знамён.
Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!
Москва, 2 марта 1917 года, Марина Цветаева.
Из дневника Рюрика Ивнева за 1917 год:
2 марта поздно вечером.
Был в Госуд. Думе. Всё помещение занято солдатами. Здесь посты, питательный пункт, кухня, солдаты, как море, наводняют всё здание. По кулуарам движется живая река голов, офицерских эполет, ружей, солдатских погон. Все куда-то спешат, лица тревожные и радостные. Солдаты некоторые спят прямо на полу (это, вероятно, те, которые были дозорными ночью). Я всё думаю, что это сон. Екатерининская зала полна солдатами, офицерами, юнкерами. Примчался какой-то депутат, сообщил, что Государь отрекся от престола в пользу в.<еликого> кн.<язя> Мих.<аила> Ал-<ександрови>ча, а последний “в пользу народа”. Громовое ура, шапки летят в воздух. Рабочий говорит речь. Опять ура. Мы с Сер. Томкеевым разносили кувшины с водой и поили солдат. Я потерял перчатки в суматохе и жалуюсь Сереже. “По сравнению с тем, что потерял Николай II, — это ничтожная потеря”, — говорит мне, улыбаясь, Сережа...
На улице манифестации, по Литейному толпа народа и солдат движется с красным знаменем, на котором белыми буквами написано: “Да здравствует демократическая республика”. Троицкий мост также величественен. Зимнее солнце освещает снежное поле Невы.
Господи, спаси Россию.
3 марта 11 ч. 40 м. ночи, перед сном.
Государь отрекся от престола в Пскове, 2 марта в 3 ч. дня в пользу Михаила Александровича.
М.А. отрекся в пользу народа. На улицах радостно и спокойно.
Господи, спаси Россию.