4 марта 1942 года

в дневниках русских пожилых писателей.

Иван Бунин, лауреат Нобелевской премии по литературе, 71 год,Франция:

Серо, прохладно, нездоровье.
Большой английский налет на предместья Парижа, на заводы, где немцы делают танки.
Второй день без завтрака — в городе решительно ничего нет! Обедали щами из верхних капустных листьев — вода и листья!
И озверелые люди продолжают свое дьяволово дело — убийства и разрушение всего, всего! И все это началось по воле одного человека — разрушение жизни всего земного шара — вернее, того, кто воплотил в себе волю своего народа, которому не должно быть прощения до 77 колена.
Нищета, дикое одиночество, безвыходность, голод, холод, грязь — вот последние дни моей жизни. И что впереди? Сколько мне осталось? И чего? Верно, полной погибели. Был Жорж — мило брякнул (на счет Веры), что у Куталадзе рак начался тоже с язвы желудка. И ужас при мысли о ней. Она уже и теперь скелет, старуха страшная.
Полнолуние. Битвы в России. Что-то будет? Это главное, главное — судьба всего мира зависит от этого.


Михаил Пришвин, 69 лет, Ярославская область, Переславль-Залесский район.
4 марта. Солнце. -20. Злой ветер. Дорогу занесло.
Увидев меня издали, человек закурил папироску, и я понял, что человек знакомый, и узнал: Алексей Михайлович Старостин. — Вы большого ума, — сказал он, — а я на своем месте тоже могу дать неплохой совет. Вот мой совет: берите деньги из банка. — Денег-то у меня немного и не дорожу: что на них купишь? Да чего вы трусите: немцев скоро выгонят. — Ну, это мы не знаем, мы ли выгоним, или немцы нас выгонят, а деньги это дело отдельное, тут мы знаем, деньги брать надо.
Пришел за молоком, хозяйка радуется: — Приходили солдаты веселые, говорят: в марте войне конец