15 марта. Пара стихов из
разных веков.
ПРИНЦИП ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Первозданные оси сдвинуты
Во вселенной. Слушай: скрипят!
Что наш разум зубчатый? – лавину ты
Не сдержишь, ограды крепя.
Для фараоновых радужных лотосов
Петлицы ли фрака узки,
Где вот-вот адамант Leges motus'oв
Ньютона – разлетится в куски!
И на сцену – венецианских дожей ли,
Если молнии скачут в лесу!
До чего, современники, мы дожили:
Самое Время – канатный плясун!
Спасайся, кто может! – вопль с палубы.
Шлюпки спускай! – Вам чего ж еще?
Чтоб треснул зенит и упало бы
Небо дырявым плащом?
Иль колеса в мозгу так закручены,
Что душат и крики и речь,
И одно вам – из церкви порученный
Огонек ладонью беречь!
15 марта 1922, Валерий Брюсов.
ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
по всей Москве погашен верхний свет,
и гербовой не отличить от писчей,
и дважды заподозрят в колдовстве,
пока отыщешь тапочки и спички,
пройдёшь к окну, присядешь на диван,
в пяти квадратных саженях без метра
не находя, куда себя девать,
поскольку обнаружил, что бессмертен,
что есть окно, бессонница, среда,
есть сажени, и даже, без базара,
есть смерть твоя, но как бы не всегда,
и битый час проходит, как в слесарной
по ржавчине проходится наждак,
как скорая проносится по встречной…
часы стоят? – какая в них нужда,
когда с тобой опять случилась вечность?
15 марта 2012 года, Михаил Свищёв
ПРИНЦИП ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Первозданные оси сдвинуты
Во вселенной. Слушай: скрипят!
Что наш разум зубчатый? – лавину ты
Не сдержишь, ограды крепя.
Для фараоновых радужных лотосов
Петлицы ли фрака узки,
Где вот-вот адамант Leges motus'oв
Ньютона – разлетится в куски!
И на сцену – венецианских дожей ли,
Если молнии скачут в лесу!
До чего, современники, мы дожили:
Самое Время – канатный плясун!
Спасайся, кто может! – вопль с палубы.
Шлюпки спускай! – Вам чего ж еще?
Чтоб треснул зенит и упало бы
Небо дырявым плащом?
Иль колеса в мозгу так закручены,
Что душат и крики и речь,
И одно вам – из церкви порученный
Огонек ладонью беречь!
15 марта 1922, Валерий Брюсов.
ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
по всей Москве погашен верхний свет,
и гербовой не отличить от писчей,
и дважды заподозрят в колдовстве,
пока отыщешь тапочки и спички,
пройдёшь к окну, присядешь на диван,
в пяти квадратных саженях без метра
не находя, куда себя девать,
поскольку обнаружил, что бессмертен,
что есть окно, бессонница, среда,
есть сажени, и даже, без базара,
есть смерть твоя, но как бы не всегда,
и битый час проходит, как в слесарной
по ржавчине проходится наждак,
как скорая проносится по встречной…
часы стоят? – какая в них нужда,
когда с тобой опять случилась вечность?
15 марта 2012 года, Михаил Свищёв