9 апреля 1917-го
из дневника художника, основавшего объединение "Мир искусства", общественного деятеля в революционном Петрограде Александра Бенуа:
9 апреля. Воскресенье.
...
Днем в Михайловском театре на митинге Ассоциации науки, одним из главных рычагов которой — Горький. Пошел специально для Керенского (и все наши потащились с жадностью до него), однако и он, и Милюков, и Н.Д.Соколов оказались отбывшими в Москву. Пришлось выслушать порядочную скуку и даже немало (например, от проф. Чугаева) призывов к борьбе с немцами (тут же от всех аттестаты о «недосягаемой» высоте немецкой науки). Эффектнее других говорил Суханов. После митинга с Горьким и Тихоновым к «Медведю», где за закуску и т.д. (за свою долю) я заплатил 15 руб. Вот тебе и социал-демократы! К нам присоединился Бунин, которого я в первый раз вижу вблизи и который мне показался малокультурным и пустым по существу (или опустошенным) человеком, нечто среднее между Б. Зайцевым и Л. Андреевым. Впрочем, и Пушкин мог произвести подобное впечатление — ведь и у него было то, что почитается «татарином под русским» и что есть просто российское отсутствие выдержки, рыхлость, с известным уклоном в житейскую пошлость. О деле говорили мало и по милости Горького бестолково. Он все мечтает учить или просто лукавить и кокетничать. Все же постановили завтра идти к Головину и «требовать ответа». С Тихоновым длинная беседа уже после «завтрака» в коридоре «Медведя» о моем участии в «Новой жизни» и в «Летописи». Со всеми моими условиями независимости согласен, но при этом считает своим долгом предупредить, что не ручается и за «партию», главным органом которой газета желает стать. Быть может, например, партия будет не согласна с моим религиозным уклоном. Еще предупреждает меня в том, что меня будут осаждать «товарищи», в которых гораздо больше жадности и прямолинейных требований «участия», нежели у «буржуазного общества». Последнее меня не особенно пугает и скорее даже интересует. Вот возможный контроль партии (фатально-глупый и однобокий) — это гораздо страшнее.
Вечером по телефону говорил с Набоковым, который как раз сегодня 1, 5 часа беседовал с Головиным, подготовляя к нашему проекту «укрепления» Совещания. Как будто Головин на это идет.
9 апреля. Воскресенье.
...
Днем в Михайловском театре на митинге Ассоциации науки, одним из главных рычагов которой — Горький. Пошел специально для Керенского (и все наши потащились с жадностью до него), однако и он, и Милюков, и Н.Д.Соколов оказались отбывшими в Москву. Пришлось выслушать порядочную скуку и даже немало (например, от проф. Чугаева) призывов к борьбе с немцами (тут же от всех аттестаты о «недосягаемой» высоте немецкой науки). Эффектнее других говорил Суханов. После митинга с Горьким и Тихоновым к «Медведю», где за закуску и т.д. (за свою долю) я заплатил 15 руб. Вот тебе и социал-демократы! К нам присоединился Бунин, которого я в первый раз вижу вблизи и который мне показался малокультурным и пустым по существу (или опустошенным) человеком, нечто среднее между Б. Зайцевым и Л. Андреевым. Впрочем, и Пушкин мог произвести подобное впечатление — ведь и у него было то, что почитается «татарином под русским» и что есть просто российское отсутствие выдержки, рыхлость, с известным уклоном в житейскую пошлость. О деле говорили мало и по милости Горького бестолково. Он все мечтает учить или просто лукавить и кокетничать. Все же постановили завтра идти к Головину и «требовать ответа». С Тихоновым длинная беседа уже после «завтрака» в коридоре «Медведя» о моем участии в «Новой жизни» и в «Летописи». Со всеми моими условиями независимости согласен, но при этом считает своим долгом предупредить, что не ручается и за «партию», главным органом которой газета желает стать. Быть может, например, партия будет не согласна с моим религиозным уклоном. Еще предупреждает меня в том, что меня будут осаждать «товарищи», в которых гораздо больше жадности и прямолинейных требований «участия», нежели у «буржуазного общества». Последнее меня не особенно пугает и скорее даже интересует. Вот возможный контроль партии (фатально-глупый и однобокий) — это гораздо страшнее.
Вечером по телефону говорил с Набоковым, который как раз сегодня 1, 5 часа беседовал с Головиным, подготовляя к нашему проекту «укрепления» Совещания. Как будто Головин на это идет.