26 апреля. Михаил Анищенко-Шелехметский
пара стихов 2012-го года
ЛЬВОВ. 1997
Возвращается в сердце былая любовь,
Снова слышится голос Каштанки.
Из российских небес я спускаюсь во Львов,
Где уже постарели каштаны.
По брусчатке похожей на бок карася,
Да по хрусту упавшего семени,
Я иду по бульвару, губу закуся,
Как глагол из прошедшего времени.
К стародавним дверям не подходят ключи,
Все отметки утрачены в паспорте.
Украина, как рана, закрылась почти
От Ивана, плывущего в памяти.
Хлещут ветки с размаху, как жилы плетей,
Что-то мрачное кроется в паузах.
Даже камни на месте ребячьих затей
Холодны, словно камни за пазухой.
Украина, как раньше, светла и чиста,
В ней хватает любови и нежности.
Только я, как Иона во чреве кита,
Погибаю в её незалежности.
Надо мною лоза изогнулась гюрзой,
Жизнь идёт и беда продолжается…
И каштан, расщеплённый давнишней грозой,
Почему-то никак не срастается.
ПАЛЬЦЫ
Поэты, странники, скитальцы,
Всю жизнь, где таял вечный мрак,
Мы были равные – как пальцы,
Страною сжатые в кулак.
Но за чертою «или-или»,
Где умерла любовь и честь,
Нам всё, что было, подменили
И отравили всё, что есть.
И там, где вечные паяцы
Победой пирровой горды,
Кричат отрубленные пальцы
И запечатанные рты.
И я кричу в ночи: «Родные!
В разливе морока и тьмы,
Вот эти – жалкие и злые,
Неужто это тоже мы?»
Ликуют турки и китайцы,
Высоцкий плачет: «Всё не так!»
Но растопыренные пальцы
Уже не сложатся в кулак.
Михаил Анищенко-Шелехметский
ЛЬВОВ. 1997
Возвращается в сердце былая любовь,
Снова слышится голос Каштанки.
Из российских небес я спускаюсь во Львов,
Где уже постарели каштаны.
По брусчатке похожей на бок карася,
Да по хрусту упавшего семени,
Я иду по бульвару, губу закуся,
Как глагол из прошедшего времени.
К стародавним дверям не подходят ключи,
Все отметки утрачены в паспорте.
Украина, как рана, закрылась почти
От Ивана, плывущего в памяти.
Хлещут ветки с размаху, как жилы плетей,
Что-то мрачное кроется в паузах.
Даже камни на месте ребячьих затей
Холодны, словно камни за пазухой.
Украина, как раньше, светла и чиста,
В ней хватает любови и нежности.
Только я, как Иона во чреве кита,
Погибаю в её незалежности.
Надо мною лоза изогнулась гюрзой,
Жизнь идёт и беда продолжается…
И каштан, расщеплённый давнишней грозой,
Почему-то никак не срастается.
ПАЛЬЦЫ
Поэты, странники, скитальцы,
Всю жизнь, где таял вечный мрак,
Мы были равные – как пальцы,
Страною сжатые в кулак.
Но за чертою «или-или»,
Где умерла любовь и честь,
Нам всё, что было, подменили
И отравили всё, что есть.
И там, где вечные паяцы
Победой пирровой горды,
Кричат отрубленные пальцы
И запечатанные рты.
И я кричу в ночи: «Родные!
В разливе морока и тьмы,
Вот эти – жалкие и злые,
Неужто это тоже мы?»
Ликуют турки и китайцы,
Высоцкий плачет: «Всё не так!»
Но растопыренные пальцы
Уже не сложатся в кулак.
Михаил Анищенко-Шелехметский