14 июля 1937-го года
в дневниках
Александр Гладков, драматург, 25 лет, Москва:
14 июля. <...> В одиннадцать тридцать вечера по радио передали, что самолет Громова сел вблизи Лос Анжелеса.
Вчера на Красной площади был спортивный парад. Сталин стоял на трибуне мавзолея.
Говорят, что убитый недавно в Испании генерал Лукач — это наш общий знакомый, круглый и веселый добряк Мате Залка, так примелькавшийся по коридорам Дома Герцена и всевозможным заседаниям.
Из разных рассказов. В парторганизации учреждения, где посадили начальника, на собрании секретарь парткома предложил исключить из партии б. секретаря арестованного. Мотивировка — «за связь с врагами народа». Никто не решается возразить. Но приятель секретаря просит слова и говорит, что он считает это правильным, но у него есть еще предложение — исключить с той же мотивировкой К. (секретаря парткома), который тоже долгие годы сотрудничал с ним по работе, негодяя и рептилию, вероятно, одного из виновников ареста начальника. Тоже все согласны. Исключают единогласно обоих. К. поражен: механизм сработал против него. Это его погубило: вскоре посадили и его по зловещей непреодолимой инерции.
В Москве в поисках объяснения множеству арестов рассказывают, как нечто достоверное, странную легенду о том, что будто бы Лаваль или французская разведка передали Сталину список в 2 тысячи имен немецких шпионов в СССР. Я это слышал уже не раз. Но арестовано уже куда больше, да и сомнительно, чтобы крайне правый Лаваль или кто-либо по его поручению стал делать подобные услуги коммунистическому государству. Но такая неглупая женщина, как К.Н. Виноградская, например, в это абсолютно верит.
Зачем я все это слушаю и записываю? Наверно, по тому же психологическому закону, по которому тянет заглянуть в пропасть...
Александр Афиногенов, драматург, 33 года, с конца 1936 попал в опалу, 22 июня 1937 был исключен из ВКП(б) и Союза писателей, но репрессирован не был, жил в Переделкино:
14/VII
Ах, как не нужны мне сейчас мелкие людишки, считавшиеся знакомыми и даже друзьями. Как хочется все, все начать заново и никого не знать из тех, в ком испытал горечь разочарования в самых простых чувствах порядочности и честности отношений к людям.
Все эти Берсеневы, Берестинские, Бирман — даже она, увы, струсила, заявив откровенно, что ей хочется иметь высокого покровителя... Интересно, какого же покровителя она теперь выберет для спокойной жизни? Обманывают покровители, уж на что надежны бывают их имена и обилие орденов — все оказывается вздором, и ты живешь, как слепой щенок, кормят тебя молоком в доме, а о жизни хозяев ты ничего совершенно не знаешь.
В Испании появился советский делегат Федор Кельин. О нем Фадеев пишет: "с замечательным докладом, полным и т.д." Кто это? Откуда он? Куда предназначен? Может быть, это есть прообраз нового руководства литературой? До чего интересно жить и ждать!
Примечания.
Берестинский Михаил Исаакович (1905–1968) — сценарист, драматург, публицист.
Кельин Федор Викторович (1893–1965) — поэт-переводчик, испанист.
Михаил Пришвин, 64 года, Загорск:
14 июля.
Продолжаю читать «Канал имени Сталина».
Не тем одушевились инженеры, что усвоили катехизис социализма, а что беда живым открыла живое, неоскорбленное место души для творчества.
В идеалах своих человек стоит всегда как летчик перед воздушными ямами, — перед возможностью внезапного провала к дедовской морали: то вот только говорил, что надо ради общего дела разорвать с семьей, а то вдруг лепечет: чти отца твоего... Да, растеряется, и в это время то выпирает...
Канал, 188: ...строители канала в огромном большинстве виноваты были лишь в том, что шли против большевиков, а во всем остальном инженеры и крестьяне были нормальные граждане. Пожалуй, именно своей деятельностью и в таких тяжких условиях они доказывали великодушие человека, что человек при всяких условиях будет жить и творить. Чекисты же осуществляли государственную принудительную власть (социализмом тут, возможно, вовсе и не пахло). Из этих элементов: сила чекиста, как бы разбивая атом, освобождала из него творческую способность... просто молоток на одной стороне — на другой «перерождение» = атом без оболочки = человек без счастья. Работать, писать, творить интересно и без счастья — инженеру, и мужик будет работать без счастья: он ведь природный общественник. Так это в образе: берег и вода = некое временное равновесие сил. И канал — как система, равновесие, которое надо человеку поддерживать. Можно ли, глядя на канал, видеть эту скрытую борьбу? Можно: вот сочится, вот...
Так и «поляна» — поля с деревней в центре — в лесу есть такая же система, равновесие, как канал, и тоже коллектив в основе равновесия.
Дикие утята выходят из яйца такие, что у них все готово. Это годится для изображения вылета дятлов.
Дневники дрейфующей станции "Северный Полюс-1"
Иван Папанин, 42 года, начальник станции:
14 июля.
С утра Петрович занялся своими делами в гидрохимической лаборатории, а потом стал готовиться к измерению глубины. Мы вышли к лунке. Огромные голубые озера очень красивы; жаль, что мы сейчас не склонны к созерцанию...
Тяжелая, утомительная работа — вытаскивать груз с глубины четыре тысячи метров. Эта дополнительная физическая нагрузка очень ощутительна. Но ход научных работ изменять нельзя; по пути дрейфа льдины необходимо равномерно измерять океанские глубины, проводить гидрологические, гравитационные и магнитные наблюдения.
На этот раз глубина дна составила четыре тысячи сто пятьдесят метров, однако на щупе грунта не оказалось, и мы сомневаемся: достиг ли груз дна. Петр Петрович считает, что достиг. На всякий случай он будет еще раз проверять глубину.
Немного отдохнув, Эрнст встал на ночное дежурство. В свободные часы он писал статью о нашей жизни и работе, а потом перетаскивал с базы № 2 грузы, которые могли промокнуть. Я рад, что он занялся физическим трудом. Я за Теодорыча очень болею душой, боюсь, как бы у него не повторилась цинга, которая его здорово измучила во время прошлой зимовки на Северной Земле. Здесь у Теодорыча работа сидячая, да еще замечается большая склонность ко сну. Только бы он не стал цинговать; от этого может сорваться вся работа.
Ежедневно каждый из нас принимает по три противоцинготные таблетки во время обеда, но этого мало: надо вовсю заниматься физическим трудом. Это самая надежная профилактика против цинги.
Эрнст Кренкель, 33 года, радист:
14 июля.
С утра заступил «на кухонное дежурство — вероятно, до 1 августа. Занялся чисткой кухни, расставил все на свой вкус и, зарядив огромную порцию теста, стал печь на соде лепешки. В тесто всыпал около десятка куриных порошков: они у нас почему-то не пользуются успехом. А с толченой курицей и лепешки сытнее и муки меньше идет. К сожалению, в общее тесто бухнул случайно немного муки из пропахшего керосином бидона. Едва ощутимый запах керосина в лепешках почувствовал один Федоров, но и он дипломатически промолчал. Папанин и Ширшов едят и хвалят. Я молчу и радуюсь, что лепешки исчезают.
Папанин оставил мне в наследство «свежие» щи. За ночь они сильно густеют; приходится время от времени подливать воду и подсаливать. Это и есть настоящий «неразменный» суп, который едим по четыре-пять дней. Повару удобно и хорошо, но публика не в энтузиазме. Кроме того, Иван Дмитриевич наварил гигантскую порцию гречневой каши. Подаю ее во всех видах — и в натуральном и с куриным порошком (мое изобретение, вкусно!), но истребить ее никак не можем!
После обеда работали на лебедке, брали глубоководную станцию. Чтобы нагрузка на трос была немного меньше и поднимать было легче, Ширшов подвесил груза на 7 килограммов меньше обычного.
К сожалению, это новшество основательно сказалось на результатах промера. Плохо реагировал автоматический тормоз. Шесть раз «стучались') о дно и никак не могли точно установить, когда щуп достиг дна. Сошлись на том, что глубину можно считать в 4 160 метров. Обидно: после 4 часов напряженной работы щуп подняли, и оказалось, что в нем нет пробы грунта. Вряд ли пробу вымыло во время подъема. Так же невероятно, что тут скалистое дно. В общем, подъем дал только температуры на различных глубинах. Глубины и пробы грунта нет. Придется сделать еще промер, так как этот подозрителен. Без расписки со дна моря промер не примем.
Крутили лебедку попарно, как обычно, по 400 метров. Мне нужно было уйти на рацию и поэтому с Петей авансом выкрутил подряд 800 метров. Промокли оба до нитки. Папанин не пожелал отставать и выкрутил с Федоровым 1 200 метров.
Москва благодарит за четкое обслуживание перелета и просит «набираться сил для выполнения нового задания». Недоумеваем. Не собирается ли Громов лететь обратно тем же путем из Северной Америки в Москву?
С огромной радостью узнали о рекорде Громова. Рады, что наши сведения о погоде помогли перелетам славных советских летчиков.
На перекрестке всех меридианов светофор открыт. Добро пожаловать.
Мой почитатель, художник Теплов, тоже откликнулся восторженной телеграммой:
«Сбылась моя мечта на великой сталинской трассе Москва — Северный полюс — Америка пролетел наш советский художник славный авиатор Юмашев горячий привет».
Александр Гладков, драматург, 25 лет, Москва:
14 июля. <...> В одиннадцать тридцать вечера по радио передали, что самолет Громова сел вблизи Лос Анжелеса.
Вчера на Красной площади был спортивный парад. Сталин стоял на трибуне мавзолея.
Говорят, что убитый недавно в Испании генерал Лукач — это наш общий знакомый, круглый и веселый добряк Мате Залка, так примелькавшийся по коридорам Дома Герцена и всевозможным заседаниям.
Из разных рассказов. В парторганизации учреждения, где посадили начальника, на собрании секретарь парткома предложил исключить из партии б. секретаря арестованного. Мотивировка — «за связь с врагами народа». Никто не решается возразить. Но приятель секретаря просит слова и говорит, что он считает это правильным, но у него есть еще предложение — исключить с той же мотивировкой К. (секретаря парткома), который тоже долгие годы сотрудничал с ним по работе, негодяя и рептилию, вероятно, одного из виновников ареста начальника. Тоже все согласны. Исключают единогласно обоих. К. поражен: механизм сработал против него. Это его погубило: вскоре посадили и его по зловещей непреодолимой инерции.
В Москве в поисках объяснения множеству арестов рассказывают, как нечто достоверное, странную легенду о том, что будто бы Лаваль или французская разведка передали Сталину список в 2 тысячи имен немецких шпионов в СССР. Я это слышал уже не раз. Но арестовано уже куда больше, да и сомнительно, чтобы крайне правый Лаваль или кто-либо по его поручению стал делать подобные услуги коммунистическому государству. Но такая неглупая женщина, как К.Н. Виноградская, например, в это абсолютно верит.
Зачем я все это слушаю и записываю? Наверно, по тому же психологическому закону, по которому тянет заглянуть в пропасть...
Александр Афиногенов, драматург, 33 года, с конца 1936 попал в опалу, 22 июня 1937 был исключен из ВКП(б) и Союза писателей, но репрессирован не был, жил в Переделкино:
14/VII
Ах, как не нужны мне сейчас мелкие людишки, считавшиеся знакомыми и даже друзьями. Как хочется все, все начать заново и никого не знать из тех, в ком испытал горечь разочарования в самых простых чувствах порядочности и честности отношений к людям.
Все эти Берсеневы, Берестинские, Бирман — даже она, увы, струсила, заявив откровенно, что ей хочется иметь высокого покровителя... Интересно, какого же покровителя она теперь выберет для спокойной жизни? Обманывают покровители, уж на что надежны бывают их имена и обилие орденов — все оказывается вздором, и ты живешь, как слепой щенок, кормят тебя молоком в доме, а о жизни хозяев ты ничего совершенно не знаешь.
В Испании появился советский делегат Федор Кельин. О нем Фадеев пишет: "с замечательным докладом, полным и т.д." Кто это? Откуда он? Куда предназначен? Может быть, это есть прообраз нового руководства литературой? До чего интересно жить и ждать!
Примечания.
Берестинский Михаил Исаакович (1905–1968) — сценарист, драматург, публицист.
Кельин Федор Викторович (1893–1965) — поэт-переводчик, испанист.
Михаил Пришвин, 64 года, Загорск:
14 июля.
Продолжаю читать «Канал имени Сталина».
Не тем одушевились инженеры, что усвоили катехизис социализма, а что беда живым открыла живое, неоскорбленное место души для творчества.
В идеалах своих человек стоит всегда как летчик перед воздушными ямами, — перед возможностью внезапного провала к дедовской морали: то вот только говорил, что надо ради общего дела разорвать с семьей, а то вдруг лепечет: чти отца твоего... Да, растеряется, и в это время то выпирает...
Канал, 188: ...строители канала в огромном большинстве виноваты были лишь в том, что шли против большевиков, а во всем остальном инженеры и крестьяне были нормальные граждане. Пожалуй, именно своей деятельностью и в таких тяжких условиях они доказывали великодушие человека, что человек при всяких условиях будет жить и творить. Чекисты же осуществляли государственную принудительную власть (социализмом тут, возможно, вовсе и не пахло). Из этих элементов: сила чекиста, как бы разбивая атом, освобождала из него творческую способность... просто молоток на одной стороне — на другой «перерождение» = атом без оболочки = человек без счастья. Работать, писать, творить интересно и без счастья — инженеру, и мужик будет работать без счастья: он ведь природный общественник. Так это в образе: берег и вода = некое временное равновесие сил. И канал — как система, равновесие, которое надо человеку поддерживать. Можно ли, глядя на канал, видеть эту скрытую борьбу? Можно: вот сочится, вот...
Так и «поляна» — поля с деревней в центре — в лесу есть такая же система, равновесие, как канал, и тоже коллектив в основе равновесия.
Дикие утята выходят из яйца такие, что у них все готово. Это годится для изображения вылета дятлов.
Дневники дрейфующей станции "Северный Полюс-1"
Иван Папанин, 42 года, начальник станции:
14 июля.
С утра Петрович занялся своими делами в гидрохимической лаборатории, а потом стал готовиться к измерению глубины. Мы вышли к лунке. Огромные голубые озера очень красивы; жаль, что мы сейчас не склонны к созерцанию...
Тяжелая, утомительная работа — вытаскивать груз с глубины четыре тысячи метров. Эта дополнительная физическая нагрузка очень ощутительна. Но ход научных работ изменять нельзя; по пути дрейфа льдины необходимо равномерно измерять океанские глубины, проводить гидрологические, гравитационные и магнитные наблюдения.
На этот раз глубина дна составила четыре тысячи сто пятьдесят метров, однако на щупе грунта не оказалось, и мы сомневаемся: достиг ли груз дна. Петр Петрович считает, что достиг. На всякий случай он будет еще раз проверять глубину.
Немного отдохнув, Эрнст встал на ночное дежурство. В свободные часы он писал статью о нашей жизни и работе, а потом перетаскивал с базы № 2 грузы, которые могли промокнуть. Я рад, что он занялся физическим трудом. Я за Теодорыча очень болею душой, боюсь, как бы у него не повторилась цинга, которая его здорово измучила во время прошлой зимовки на Северной Земле. Здесь у Теодорыча работа сидячая, да еще замечается большая склонность ко сну. Только бы он не стал цинговать; от этого может сорваться вся работа.
Ежедневно каждый из нас принимает по три противоцинготные таблетки во время обеда, но этого мало: надо вовсю заниматься физическим трудом. Это самая надежная профилактика против цинги.
Эрнст Кренкель, 33 года, радист:
14 июля.
С утра заступил «на кухонное дежурство — вероятно, до 1 августа. Занялся чисткой кухни, расставил все на свой вкус и, зарядив огромную порцию теста, стал печь на соде лепешки. В тесто всыпал около десятка куриных порошков: они у нас почему-то не пользуются успехом. А с толченой курицей и лепешки сытнее и муки меньше идет. К сожалению, в общее тесто бухнул случайно немного муки из пропахшего керосином бидона. Едва ощутимый запах керосина в лепешках почувствовал один Федоров, но и он дипломатически промолчал. Папанин и Ширшов едят и хвалят. Я молчу и радуюсь, что лепешки исчезают.
Папанин оставил мне в наследство «свежие» щи. За ночь они сильно густеют; приходится время от времени подливать воду и подсаливать. Это и есть настоящий «неразменный» суп, который едим по четыре-пять дней. Повару удобно и хорошо, но публика не в энтузиазме. Кроме того, Иван Дмитриевич наварил гигантскую порцию гречневой каши. Подаю ее во всех видах — и в натуральном и с куриным порошком (мое изобретение, вкусно!), но истребить ее никак не можем!
После обеда работали на лебедке, брали глубоководную станцию. Чтобы нагрузка на трос была немного меньше и поднимать было легче, Ширшов подвесил груза на 7 килограммов меньше обычного.
К сожалению, это новшество основательно сказалось на результатах промера. Плохо реагировал автоматический тормоз. Шесть раз «стучались') о дно и никак не могли точно установить, когда щуп достиг дна. Сошлись на том, что глубину можно считать в 4 160 метров. Обидно: после 4 часов напряженной работы щуп подняли, и оказалось, что в нем нет пробы грунта. Вряд ли пробу вымыло во время подъема. Так же невероятно, что тут скалистое дно. В общем, подъем дал только температуры на различных глубинах. Глубины и пробы грунта нет. Придется сделать еще промер, так как этот подозрителен. Без расписки со дна моря промер не примем.
Крутили лебедку попарно, как обычно, по 400 метров. Мне нужно было уйти на рацию и поэтому с Петей авансом выкрутил подряд 800 метров. Промокли оба до нитки. Папанин не пожелал отставать и выкрутил с Федоровым 1 200 метров.
Москва благодарит за четкое обслуживание перелета и просит «набираться сил для выполнения нового задания». Недоумеваем. Не собирается ли Громов лететь обратно тем же путем из Северной Америки в Москву?
С огромной радостью узнали о рекорде Громова. Рады, что наши сведения о погоде помогли перелетам славных советских летчиков.
На перекрестке всех меридианов светофор открыт. Добро пожаловать.
Мой почитатель, художник Теплов, тоже откликнулся восторженной телеграммой:
«Сбылась моя мечта на великой сталинской трассе Москва — Северный полюс — Америка пролетел наш советский художник славный авиатор Юмашев горячий привет».