21 июля 1942-го года
в дневниках
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, военный корреспондент, политработник, Ленинград:
21 июля.
Дождливо... Первую половину дня — артиллерийская стрельба. Видимо, на том берегу Невы.
...Сильный советский воздушный налет на Кенигсберг — тридцать восемь пожаров... На миллеровском направлении стабилизации еще нет. Оставлен Ворошиловград (Луганск).
Тон газет спокойный. Урал повысил за полугодие выпуск пушек, минометов, моторов и самолетов в три-четыре раза, танков — в шесть раз (!). За второе полугодие Урал обещает еще удвоить последний выпуск. Артиллерии и снарядов Красная Армия имеет столько, что может дать «...такой плотности артиллерийский огонь и такой пробивной силы, при которой никакие танковые тараны не смогут проломить оборону наших войск» («Правда», 20. VII. 42 г.)...
В «Красной звезде» от 19 июля некоторые данные об обстановке на Юге: немецкое командование намеревалось одним ударом опрокинуть наши армии и вырваться на равнину между Доном и Волгой — на оперативный простор, разваливая наши тылы, дезорганизуя управление и по частям уничтожая наши армии. Немцы главную задачу не решили. Противник на первом же этапе должен был бросить в бой основные силы и резервы и у Воронежа остановиться.
Задача: чтоб впредь ни один немец не перешел Дон! Закрепиться врагу — не давать! Изматывать и теснить его! Сейчас немцы переносят удар на южный участок, за Миллерово, стремясь охватить нашу Донецкую группу войск, выйти к Ростову и далее на Кубань — Сталинград. Центр южной битвы переместился к низовьям Дона... «Немцы не должны пройти на Юг!»
...Восточный фронт поглощает все главные силы германской армии, опустошает военные склады. Гитлер уже вводит в действие, все в больших размерах, свои основные резервы. На Западе немцы не могут вести воздушную войну в полном масштабе, так как и авиация их сосредоточена на Восточном фронте.
Союзные державы благодаря СССР получили время и возможность для накопления сил. В настоящее время есть объективные предпосылки для победоносного окончания войны. Задача заключается в том, чтобы своевременно и решительно использовать все возможности для разгрома гитлеровской Германии.
Работал. Набросал схему очерка-статьи о ненависти к врагу... Должен выйти!
...Ночи все темнее. Долго ходил. В эту ночь начинается четырнадцатый месяц войны. Почему-то последнее время думаю о дате 1 августа,— может быть, на Западе начнутся англо-американские операции?..
Георгий Князев, историк-архивист, 55 лет, Ленинград
21 июля. 393[-й] день войны. Вторник. Вчера после долгого перерыва была длительная воздушная тревога. Соседи прятались в бомбоубежище. Так как в нашем квадрате стервятников не появлялось, мы пили чай. а потом делали свое дело.
Получили в поликлинике направление на усиленное питание. Главный врач, выдававшая нам разрешение, орала на нас. Мне хотелось даже спросить ее, почему она не лечится у психиатра.
Приходили ко мне сотрудники из институтов в связи с приказом представить эвакуационные планы. В учреждениях, например в ЛОИИ, все брошено в полном хаосе. Тяжелая картина полной разрухи!
Упадок моих сил продолжается. Если бы не М. Ф., ушел бы из жизни. Теперь этого не мог сделать, и нужно ждать конца в естественном виде, через неизбежные страдания и «тупичную» смерть.
Отослал сегодня начальнику ЛАХУ ответ о подлежащих эвакуации материалах.
Целый день слышна артиллерийская стрельба. Под этот «аккомпанемент» проходит вся наша работа, служба и жизнь дома.
Идет страшная кровавая битва за Дон.
Дмитрий Левоневский
БИТВА ЗА ДОН
Степь открыта, как древняя книга,
и не сказка, а страшная быль:
словно призрак татарского ига,
танк со свастикой топчет ковыль.
Приходили на Русь печенеги,
налетали хазары на Дон.
Ржали кони... скрипели телеги...
Крики, стон...
Снова в черном небе бездонном,
словно уголь, горящий в ночи,
над державным разгневанным Доном
огневые скрестились мечи.
Где склонялись прибрежные ивы,
снова кровью окрасился Дон...
Враг сжигает деревни и нивы,
односельцев уводит в полон...
Нет, не пустим!
Не стерпим!
Не будет!
Лютый враг, отпрянь,
Умри!
Поднимайтесь же русские люди,
наши славные богатыри.
Степь донская не бездыханна.
Научились мы смерть презирать.
Против нового черного хана
вышла русских ратников рать.
Мать-Россия на битву любимых
провожает своих сыновей.
Наше войско неисчислимо,
как ковыль бескрайних степей.
Пусть в броню наш недруг закован,
не сберечь его латам стальным.
Знамя славного Войска Донского
в жаркой сече не посрамим!
Ты ль, казак, эту славу уронишь?
Жарко бьется сердце твое:
ведь в кровавых боях за Воронеж
здесь решаются судьбы ее.
За свободу, за счастье, за волю —
наша кровь недаром лилась.
И, как встарь, Куликовское поле
станет солнцем победы для нас.
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, военный корреспондент, политработник, Ленинград:
21 июля.
Дождливо... Первую половину дня — артиллерийская стрельба. Видимо, на том берегу Невы.
...Сильный советский воздушный налет на Кенигсберг — тридцать восемь пожаров... На миллеровском направлении стабилизации еще нет. Оставлен Ворошиловград (Луганск).
Тон газет спокойный. Урал повысил за полугодие выпуск пушек, минометов, моторов и самолетов в три-четыре раза, танков — в шесть раз (!). За второе полугодие Урал обещает еще удвоить последний выпуск. Артиллерии и снарядов Красная Армия имеет столько, что может дать «...такой плотности артиллерийский огонь и такой пробивной силы, при которой никакие танковые тараны не смогут проломить оборону наших войск» («Правда», 20. VII. 42 г.)...
В «Красной звезде» от 19 июля некоторые данные об обстановке на Юге: немецкое командование намеревалось одним ударом опрокинуть наши армии и вырваться на равнину между Доном и Волгой — на оперативный простор, разваливая наши тылы, дезорганизуя управление и по частям уничтожая наши армии. Немцы главную задачу не решили. Противник на первом же этапе должен был бросить в бой основные силы и резервы и у Воронежа остановиться.
Задача: чтоб впредь ни один немец не перешел Дон! Закрепиться врагу — не давать! Изматывать и теснить его! Сейчас немцы переносят удар на южный участок, за Миллерово, стремясь охватить нашу Донецкую группу войск, выйти к Ростову и далее на Кубань — Сталинград. Центр южной битвы переместился к низовьям Дона... «Немцы не должны пройти на Юг!»
...Восточный фронт поглощает все главные силы германской армии, опустошает военные склады. Гитлер уже вводит в действие, все в больших размерах, свои основные резервы. На Западе немцы не могут вести воздушную войну в полном масштабе, так как и авиация их сосредоточена на Восточном фронте.
Союзные державы благодаря СССР получили время и возможность для накопления сил. В настоящее время есть объективные предпосылки для победоносного окончания войны. Задача заключается в том, чтобы своевременно и решительно использовать все возможности для разгрома гитлеровской Германии.
Работал. Набросал схему очерка-статьи о ненависти к врагу... Должен выйти!
...Ночи все темнее. Долго ходил. В эту ночь начинается четырнадцатый месяц войны. Почему-то последнее время думаю о дате 1 августа,— может быть, на Западе начнутся англо-американские операции?..
Георгий Князев, историк-архивист, 55 лет, Ленинград
21 июля. 393[-й] день войны. Вторник. Вчера после долгого перерыва была длительная воздушная тревога. Соседи прятались в бомбоубежище. Так как в нашем квадрате стервятников не появлялось, мы пили чай. а потом делали свое дело.
Получили в поликлинике направление на усиленное питание. Главный врач, выдававшая нам разрешение, орала на нас. Мне хотелось даже спросить ее, почему она не лечится у психиатра.
Приходили ко мне сотрудники из институтов в связи с приказом представить эвакуационные планы. В учреждениях, например в ЛОИИ, все брошено в полном хаосе. Тяжелая картина полной разрухи!
Упадок моих сил продолжается. Если бы не М. Ф., ушел бы из жизни. Теперь этого не мог сделать, и нужно ждать конца в естественном виде, через неизбежные страдания и «тупичную» смерть.
Отослал сегодня начальнику ЛАХУ ответ о подлежащих эвакуации материалах.
Целый день слышна артиллерийская стрельба. Под этот «аккомпанемент» проходит вся наша работа, служба и жизнь дома.
Идет страшная кровавая битва за Дон.
Дмитрий Левоневский
БИТВА ЗА ДОН
Степь открыта, как древняя книга,
и не сказка, а страшная быль:
словно призрак татарского ига,
танк со свастикой топчет ковыль.
Приходили на Русь печенеги,
налетали хазары на Дон.
Ржали кони... скрипели телеги...
Крики, стон...
Снова в черном небе бездонном,
словно уголь, горящий в ночи,
над державным разгневанным Доном
огневые скрестились мечи.
Где склонялись прибрежные ивы,
снова кровью окрасился Дон...
Враг сжигает деревни и нивы,
односельцев уводит в полон...
Нет, не пустим!
Не стерпим!
Не будет!
Лютый враг, отпрянь,
Умри!
Поднимайтесь же русские люди,
наши славные богатыри.
Степь донская не бездыханна.
Научились мы смерть презирать.
Против нового черного хана
вышла русских ратников рать.
Мать-Россия на битву любимых
провожает своих сыновей.
Наше войско неисчислимо,
как ковыль бескрайних степей.
Пусть в броню наш недруг закован,
не сберечь его латам стальным.
Знамя славного Войска Донского
в жаркой сече не посрамим!
Ты ль, казак, эту славу уронишь?
Жарко бьется сердце твое:
ведь в кровавых боях за Воронеж
здесь решаются судьбы ее.
За свободу, за счастье, за волю —
наша кровь недаром лилась.
И, как встарь, Куликовское поле
станет солнцем победы для нас.