22 июля. Гавриил Державин
ГОРЫ
Желал бы век я быть с Жидовочкой прекрасной,
Чтоб в Горках и Горах с ней время проводить;
Но вместо я того, по воле царской, властной,
Обязан истину в толпе крестьян следить.
Оставя арфы звук, гитары, фортепьяна,
Волшебный глас ея и пляску казачка,
Я должен разыскать, как чернь была вся пьяна,
Как земскому суду угладила бока;
И словом, всякий день подобным занимаясь,
Лишь в мыслях красоты Жидовочкины зреть;
Талантов тысячью и прелестьми пленяясь,
Бекасами ея лишь — сыту быть уметь.
1799
Примечание Якова Грота из второго тома "Сочинений Державина" издания Имперской академии наук (Санкт-Петербург, 1865 г.):
Горы — казенное местечко могилевской губернии чаусовскаго уезда при реке Быстрой, недалеко от ... селения Горки.
Написано 22 июля в Горах, где Державин находился по тому поводу, что ездил на следствие в соседнюю деревню Березятню, принадлежавшую графу Поте. Возвращаясь оттуда однажды ночью в дом графини Соллогуб, он был встречен ее дочкой (что впоследствии была княгиня Голицына), которая «из шутки перерядясь в жидовское платье, поднесла автору несколько стреляных бекасов».
Желал бы век я быть с Жидовочкой прекрасной,
Чтоб в Горках и Горах с ней время проводить;
Но вместо я того, по воле царской, властной,
Обязан истину в толпе крестьян следить.
Оставя арфы звук, гитары, фортепьяна,
Волшебный глас ея и пляску казачка,
Я должен разыскать, как чернь была вся пьяна,
Как земскому суду угладила бока;
И словом, всякий день подобным занимаясь,
Лишь в мыслях красоты Жидовочкины зреть;
Талантов тысячью и прелестьми пленяясь,
Бекасами ея лишь — сыту быть уметь.
1799
Примечание Якова Грота из второго тома "Сочинений Державина" издания Имперской академии наук (Санкт-Петербург, 1865 г.):
Горы — казенное местечко могилевской губернии чаусовскаго уезда при реке Быстрой, недалеко от ... селения Горки.
Написано 22 июля в Горах, где Державин находился по тому поводу, что ездил на следствие в соседнюю деревню Березятню, принадлежавшую графу Поте. Возвращаясь оттуда однажды ночью в дом графини Соллогуб, он был встречен ее дочкой (что впоследствии была княгиня Голицына), которая «из шутки перерядясь в жидовское платье, поднесла автору несколько стреляных бекасов».