25 июля 1937-го года
в дневниках.
Михаил Пришвин, 64 года, Загорск (Сергиев Посад):
25 июля.
После суточного дождя пасмурное, насыщенное водой, но довольно теплое утро.
...
В Москве колоссальные очереди за нитками, повод к издевательству над наукой планирования. Наука планирования имеет нечто общее с метеорологией: все взоры обращены к горизонтам и перспективам этих удивительных наук, а когда одни говорят: завтра будет жарко, постоянно бывает холодно, когда другие обещают всем обеспечить — глядишь, к зиме ситец, а летом валенки и шубы, а ситца... Думается, что рано дают волю этим наукам определять нашу повседневную жизнь.
На мозговую ниточку (еврея) надеваются тысячи газетных вырезок, и получается особый логически связанный пучок невозможно разнообразных и крикливых явлений, пятен, чепухи, претендующей на картинность, художество.
Вечером при разговоре с Огневым показалось: нам при жизни своей больше уже для себя не видеть добра и жить мы теперь не бессовестно можем, лишь имея цель дальше личной жизни своей.
Две пары: Достоевский—Толстой и Чкалов—Громов: те с Христом, эти с бомбами. И как это могло выйти из одной и той же страны.
Сергей Вавилов, физик, академик, 46 лет, Ленинград:
25 июля.
Бати-Лиман. О стимулах жизни. Думается, что их четыре[:]
1) Биологический (т[ак] называемое] самосохранение и пр.).
2) Самомнение, уверенность в себе, в том, что «горы сдвинешь». Стимул спортивный и очень сильный.
3) Гипноз идеи (патриотизм, честь рода и пр.).
4) Гипноз религиозный.
Непрерывная цепь от природных формаций до самых тонких изощрений разума человеческого. Глаза животных, светляки, электрический уг[о]рь, летательные приспособления птиц, летающие рыбы, мимикрия и так без конца. Дальше: техника дикаря: топор, телега, пламя, «бессознательное», «полусознательное» использование свойств природы, приводящее к чудесным совершенствам. Дальше: работа ученого. Все эти implicite, неосознанные аксиомы Эвклида, Ньютона, т[ак] называемая] «интуиция». Так создалась вся наука и иногда, например, теория эволюции или органическая химия — с поразительным успехом при наличии огромного количества положений «implicite». Как будто бы создается наука «физика», стремящаяся к беспримесному «explicite» . Так ли это, и возможно ли это.
Совпадение «законов природы», «биологической эволюции» и хода человеческого ума — что это такое?
Дневники дрейфующей станции "Северный Полюс-1"
Эрнст Кренкель, 33 года, радист:
25 июля.
За последние сутки озера и лужи нашли где-то сток, и пресная вода значительно спала. Снегу на льду почти нет, немного его осталось лишь около тросов. Сильно тает лед. Анкера для радиомачт вышли сантиметров на 40 из льда.
Вчера совершенно вытаяла одна оттяжка, другие держатся на перемычках толщиной в два пальца. Сама мачта ушла на полметра в лед, так что теперь она может стоять даже без оттяжек. Интересная деталь: любая бумажка, самая малюсенькая щепочка, случайно брошенная на лед, глубоко, на 20—30—40 сантиметров, втаивает в лед. Валялась около палатки бумажка от плитки шоколада. Теперь на том месте образовалась такая дыра, что туда свободно входит нога.
Особенно красиво втаивают в лед бечевки. Получается группа столбиков. Толщина их в точности соответствует петлям брошенного вервия.
Хотя солнечных дней мало, но лучи пробиваются к нам сквозь облака. Наша черная от природы палатка сильно порыжела.
Ширшов вчера ловил планктон на 1 000-метровой глубине. Оказывается, там наступила пора так называемой биологической весны, начинается цветение водорослей.
После утреннего чая занялся вместе с Папаниным обсыпкой палатки, привезли 15 нарт снега. Нарты тяжелые, едва вдвоем сдвигаем с места, а снег чудной, почти сплошная вода; пока довезешь, руки устают и сердце колет. К полудню закончили эту работу. Хотя бы дней на десять хватало этой засыпки. Когда же начнутся заморозки!
Жарил содовые лепешки. На сливочном масле жарить плохо. Оно сильно горит и чадит. И все же открывать новый продовольственный бидон до первого августа не хочется. У нас весь провиант есть, кончились только сухари. Неужто из-за одних сухарей открывать бидон? Вот и мучаюсь с лепешками. На беду получаются они очень вкусными. Прошлый раз нажарил 60 штук, думал, что хватит на 4 дня, ч слопали в полтора дня
Иван Папанин, 42 года, начальник станции:
25 июля.
Позавтракав, начали с Эрнстом возить снег. Положили на нарту два больших листа фанеры, навалили снега сколько влезет и подвозили к жилой и кухонной палаткам. За три часа работы так устали, что глаза на лоб полезли. Еще бы: каждая нарта со снежным грузом весит до тридцати пудов.
Петрович опустил семь батометров на разные глубины до четырех тысяч метров.
Опять начался мучительный, выкатывающий все силы подъем груза лебедкой.
Женя весь день контролировал приборы для измерения магнитных вариаций. Кроме своих научных работ он аккуратно ведет метеорологические наблюдения.
Эрнсту тоже хватает дела. Женя разбудил его для передачи на остров Рудольфа очередной метеорологической сводки. Кренкель долго ворочался, смотрел удивленными глазами, а потом, поняв, чего от него хотят, медленно стал подниматься.
Обедали мы вдвоем с Петей.
Я запаял керосиновую лампу и снес ее в палатку, чтобы проверить, сколько она дает тепла и на какое время хватает одной зарядки керосина.
Дописывать дневник нет терпения: устал настолько, что еле сижу...
Михаил Пришвин, 64 года, Загорск (Сергиев Посад):
25 июля.
После суточного дождя пасмурное, насыщенное водой, но довольно теплое утро.
...
В Москве колоссальные очереди за нитками, повод к издевательству над наукой планирования. Наука планирования имеет нечто общее с метеорологией: все взоры обращены к горизонтам и перспективам этих удивительных наук, а когда одни говорят: завтра будет жарко, постоянно бывает холодно, когда другие обещают всем обеспечить — глядишь, к зиме ситец, а летом валенки и шубы, а ситца... Думается, что рано дают волю этим наукам определять нашу повседневную жизнь.
На мозговую ниточку (еврея) надеваются тысячи газетных вырезок, и получается особый логически связанный пучок невозможно разнообразных и крикливых явлений, пятен, чепухи, претендующей на картинность, художество.
Вечером при разговоре с Огневым показалось: нам при жизни своей больше уже для себя не видеть добра и жить мы теперь не бессовестно можем, лишь имея цель дальше личной жизни своей.
Две пары: Достоевский—Толстой и Чкалов—Громов: те с Христом, эти с бомбами. И как это могло выйти из одной и той же страны.
Сергей Вавилов, физик, академик, 46 лет, Ленинград:
25 июля.
Бати-Лиман. О стимулах жизни. Думается, что их четыре[:]
1) Биологический (т[ак] называемое] самосохранение и пр.).
2) Самомнение, уверенность в себе, в том, что «горы сдвинешь». Стимул спортивный и очень сильный.
3) Гипноз идеи (патриотизм, честь рода и пр.).
4) Гипноз религиозный.
Непрерывная цепь от природных формаций до самых тонких изощрений разума человеческого. Глаза животных, светляки, электрический уг[о]рь, летательные приспособления птиц, летающие рыбы, мимикрия и так без конца. Дальше: техника дикаря: топор, телега, пламя, «бессознательное», «полусознательное» использование свойств природы, приводящее к чудесным совершенствам. Дальше: работа ученого. Все эти implicite, неосознанные аксиомы Эвклида, Ньютона, т[ак] называемая] «интуиция». Так создалась вся наука и иногда, например, теория эволюции или органическая химия — с поразительным успехом при наличии огромного количества положений «implicite». Как будто бы создается наука «физика», стремящаяся к беспримесному «explicite» . Так ли это, и возможно ли это.
Совпадение «законов природы», «биологической эволюции» и хода человеческого ума — что это такое?
Дневники дрейфующей станции "Северный Полюс-1"
Эрнст Кренкель, 33 года, радист:
25 июля.
За последние сутки озера и лужи нашли где-то сток, и пресная вода значительно спала. Снегу на льду почти нет, немного его осталось лишь около тросов. Сильно тает лед. Анкера для радиомачт вышли сантиметров на 40 из льда.
Вчера совершенно вытаяла одна оттяжка, другие держатся на перемычках толщиной в два пальца. Сама мачта ушла на полметра в лед, так что теперь она может стоять даже без оттяжек. Интересная деталь: любая бумажка, самая малюсенькая щепочка, случайно брошенная на лед, глубоко, на 20—30—40 сантиметров, втаивает в лед. Валялась около палатки бумажка от плитки шоколада. Теперь на том месте образовалась такая дыра, что туда свободно входит нога.
Особенно красиво втаивают в лед бечевки. Получается группа столбиков. Толщина их в точности соответствует петлям брошенного вервия.
Хотя солнечных дней мало, но лучи пробиваются к нам сквозь облака. Наша черная от природы палатка сильно порыжела.
Ширшов вчера ловил планктон на 1 000-метровой глубине. Оказывается, там наступила пора так называемой биологической весны, начинается цветение водорослей.
После утреннего чая занялся вместе с Папаниным обсыпкой палатки, привезли 15 нарт снега. Нарты тяжелые, едва вдвоем сдвигаем с места, а снег чудной, почти сплошная вода; пока довезешь, руки устают и сердце колет. К полудню закончили эту работу. Хотя бы дней на десять хватало этой засыпки. Когда же начнутся заморозки!
Жарил содовые лепешки. На сливочном масле жарить плохо. Оно сильно горит и чадит. И все же открывать новый продовольственный бидон до первого августа не хочется. У нас весь провиант есть, кончились только сухари. Неужто из-за одних сухарей открывать бидон? Вот и мучаюсь с лепешками. На беду получаются они очень вкусными. Прошлый раз нажарил 60 штук, думал, что хватит на 4 дня, ч слопали в полтора дня
Иван Папанин, 42 года, начальник станции:
25 июля.
Позавтракав, начали с Эрнстом возить снег. Положили на нарту два больших листа фанеры, навалили снега сколько влезет и подвозили к жилой и кухонной палаткам. За три часа работы так устали, что глаза на лоб полезли. Еще бы: каждая нарта со снежным грузом весит до тридцати пудов.
Петрович опустил семь батометров на разные глубины до четырех тысяч метров.
Опять начался мучительный, выкатывающий все силы подъем груза лебедкой.
Женя весь день контролировал приборы для измерения магнитных вариаций. Кроме своих научных работ он аккуратно ведет метеорологические наблюдения.
Эрнсту тоже хватает дела. Женя разбудил его для передачи на остров Рудольфа очередной метеорологической сводки. Кренкель долго ворочался, смотрел удивленными глазами, а потом, поняв, чего от него хотят, медленно стал подниматься.
Обедали мы вдвоем с Петей.
Я запаял керосиновую лампу и снес ее в палатку, чтобы проверить, сколько она дает тепла и на какое время хватает одной зарядки керосина.
Дописывать дневник нет терпения: устал настолько, что еле сижу...