2 августа 1942-го года
в дневниках
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, политработник, Ленинград:
2 августа.
...С утра пишу рассказ. Тема — стойкость и упорство... Последние сводки. Бои в районе Сальска. Под ударом железнодорожное сообщение с Кавказом. Это было бы тяжкой потерей. Немцы будут вклиниваться.
...В Лондоне — семидесятитысячный митинг с требованием второго фронта.
Вой, воздушная тревога...
Пятьдесят немецких самолетов бомбят передний край нашей обороны в районе Урицка. Немцы тревожатся за этот участок. Они потеряли здесь узел железных дорог и шоссе.
На Неве поставлены, видимо, против Н-ской стрелковой дивизии два польских полка. Неоднократно поляки переплывали на нашу сторону. Говорят о волнениях в этих полках. Взят пленный. Он из рабочих военного времени, обучался неделю стрельбе, затем — в Прибалтику. Еще неделя обучения — на болоте учили наступать — и под Ленинград. Сегодня взят в плен...
Конечно, ударные немецкие части — на Юге.
Запад оголяется все больше и больше. Там второ- и третьеочередные немецкие дивизии. Но Черчилль, в биографии которого катастрофы Дарданелльской и Дюнкеркской операций, медлит, а вернее всего, тут и более хитрый замысел.
Тревога длилась более двух часов. Сбито пятнадцать немецких самолетов, пятнадцать повреждено. Наших сбито шесть.
В интернациональной группе войск генерала Еккельна (она уже снята из-под Урицка) есть эстонцы, голландцы, бельгийцы и пр. В Германии призван контингент рождения 1925 года и все белобилетники...
Вадим Шефнер, поэт, 27 лет, сотрудник армейской газеты Волховского фронта:
2 августа.
Дежурю. Второй час ночи. С нашего крыльца видны факелы (ракеты с парашютиком) — где-то над передним краем. Со стороны Ленинграда слышна работа артиллерии. Обычная ночь... Игры детей в 1942 году. На берегу Токсовского озера ребятишки играют в покойников. Девчонка и мальчишка тащат мальчишку. «Ты не барахтайся, а то тяжело! Покойник легким должен быть!» А в старых книгах всегда говорится, что покойник был тяжелее живого, — но это о довоенных покойниках, доблокадных...
Георгий Князев, историк-архивист, 55 лет, Ленинград:
2 августа. 407[-й] день войны. Воскресенье. Опять воздушная тревога!.. Зловеще воет проклятая сирена по радио...
Покуда тихо. Только учащенно часто стучит радио.
Алексей Сурков из действующей армии печатает «Песнь гнева»:
От чужого полона степь полынная стонет.
Возле берега Дона ржут железные кони.
Взгляд мой меркнет от боли, сердце сушит страданье.
Друг мой! Брат мой! доколе нам терпеть поруганье?
Не согнутся покорно наши русские спины.
Ярость облаком черным накрывает равнины.
По донским перекатам зреют страшные грозы.
Отольются проклятым материнские слезы.
Друг мой! Брат мой! Товарищ!
Наше дело нетленно,
хоть над пеплом пожарищ, хоть в крови по колено...
Второй час продолжается тревога, но над Невой покуда тихо. Только издалека слышны глухие раскаты залпов зениток...
После первой тревоги, продолжавшейся более двух часов, — вторая.
Мира (Мария-Цецилия)Мендельсон-Прокофьева, 27 лет, Алма-Ата (Сергей Михайлович - Эйзенштейн):
2 августа.
Навестивший нас Сергей Михайлович первым делом потребовал, чтобы Сережа сыграл ему тему князя Андрея («Но я скажу тебе»), ставшую его любимой в опере. Спросил: «А чем перекроешь тему Андрея в “Иване Грозном?”». И решил, что «клятвой опричников», музыку к которой просил написать в ближайшие дни. Сергей Михайлович обратился ко мне, глядя с улыбкой в сторону сидевшего за фортепиано Сережу: «Вы сделали из него лирика». И вид у него такой, будто серьезно опасается, что Сережа теперь ничего, кроме лирики, для его фильма не способен написать.
Сережа сыграл новый кусок из Бородинской картины, и Сергей Михайлович посоветовал, чтобы Василису и Матвеева в некоторых местах поддерживал хор. Сережа согласился с тем, что так получается сильней.
Заходил к нам Н. Черкасов, приехавший в Алма-Ату сниматься в роли Ивана Грозного. Рассказывал о Новосибирске, где побывал только что, о Седьмой симфонии Шостаковича, делился своими впечатлениями от сценария «Ивана Грозного». Я всё время, глядя на него, чувствовала: он будет Грозного играть по-настоящему — и образ получится цельный
Тимофей Лядский, 29 лет, лётчик ИЛ-2 о воздушных боях в раоне Ржева:
2 августа.
Второй вылет 31.07. был очень интересным. Громили эшелон двумя четверками. Это была работа! Видел, как взрывались цистерны с горючим. У меня, к сожалению, не сработали реактивные снаряды и отказали пушки именно в тот момент, когда я шел вдоль эшелона. Пришлось стрелять только из пулеметов. Видел попадание пуль, но они ничего не зажгли.
В этом вылете я получил одну пулевую пробоину.
Третий вылет совершил в тот же день. Цель — танки. Но их в указанном районе не оказалось или мы их не нашли. Пришлось атаковать эшелон, но он, видимо, был пустой — ничего не взорвалось, не загорелось.
Четвертый вылет был уже в августе. На этот раз осколок снаряда пробил фюзеляж. Капитан Бочко получил две большие пробоины в плоскости. И еще в одном самолете пробит фюзеляж, снаряд попал в броневую перегородку, в шов сварки бронеплит и расколол их. Осмотрел осколок: он все время дымит, имеет какие-то зажигательные свойства.
Погода в эти дни была очень плохая, облачность от 150 метров и выше. Идут дожди. К целям приходилось летать в облаках. А с другой стороны, это помогло нам. После штурмовки цели я сразу уходил в облака, пересекал линию фронта, восстанавливал ориентировку и возвращался на свой аэродром. Всякий раз — один.
Летчики, летавшие 30 и 31 июля, имеют по две благодарности: первую — от командира дивизии, вторую — от командующего фронтом. Я — тоже. Мы еще еле освоили новый самолет, а уже пришлось выполнять боевые задания в очень сложную погоду. Хорошая практика. Сегодня подал заявление о вступлении в партию (посоветовали).
Вчера во второй половине дня и сегодня с утра погода не позволяет летать. Когда улучшится, пойду на пятый вылет.
31-го моему комэску в воздухе над целью пробило бомбу с горючей жидкостью. Вспыхнул пожар, но он вовремя сбросил ее.
Истребители противника не мешали. Но зенитное противодействие сильное. Я ходил ведомым и видел, как вокруг ведущих было много зенитных разрывов, не говоря уже о пулях. Но пули нашим самолетам с расстояния 500-700 метров и больше не страшны. А зениткам не попасть в уязвимые места. Немецких самолетов пока нет, а наших порядочно. Все это хорошо, но есть и горькие вести. 31.07 разбился мой друг Б. Пелевин. Подбили над целью. Скорее всего были повреждены закрылки на одной плоскости. При их выпуске перед посадкой самолет перевернулся вокруг продольной оси. Это был третий вылет Пелевина. Хоронили его 1.08. Шел дождь. Могила на опушке леса, возле дороги. Я сказал несколько прощальных слов. И вот теперь ежедневно утром проездом на аэродром и возвращаясь вечером в деревню, читаем надпись на холмике: «Летчик — младший лейтенант Пелевин Борис Иванович, 1920-1942 гг. Погиб при выполнении боевого задания в борьбе с германским фашизмом». Слава тебе, наш боевой друг. Мы за тебя отомстим.
31 июля был подбит и ранен старшина Дольников.
Лежит в госпитале.
1 августа замкомандира эскадрильи старший лейтенант Брежнев был подбит и на своей территории при посадке разбился. Младший лейтенант Горбаченко летал с ним в паре, домой не вернулся и неизвестно, где теперь.
...Дописать не удалось, был вызван на КП — боевое задание. Пятый вылет!
Бомбил и обстреливал противника в молодом лесу у реки. Пехоту и артиллерию. На первом заходе сбросил бомбы. Видел большой пожар. На втором заходе обстреливал из пушек и пулеметов. При отходе от цели почувствовал сильный удар снизу сзади. Машина резко перешла на кабрирование (набор высоты). Прибор скорость не показывал. Я надавил на ручку управления двумя руками и коленями и убрал рычаг газа, чтобы изменить давление струи от мотора на руль высоты. С 600 метров снизился примерно до 200. Начал давать газу, но мотор не работал, запахло горящим маслом. Решил садиться на посевы. Но, не зная скорости, перелетел их и шлепнулся на фюзеляж метрах в двадцати от крестьянской хаты. Закончилось все благополучно. У меня ни ушибов, ни царапин, только руки и ноги дрожали от испуга и перенапряжения. Оказывается, ко мне сзади очень близко подошел немецкий истребитель и «сыпнул» очередь. Сразу и не понял.
Вылез из кабины и осмотрел самолет. Вся нижняя часть его была в масле. Фашист попал в масляный радиатор. Было достаточно много пробоин и в других местах. После осмотра самолета достал бортпаек, взобрался на самолет, уселся и стал закусывать. Жалко машину. Обнадеживало то, что специальные бригады собирают все подбитые самолеты, восстанавливают в мастерских.
А что подумал фриц? Не знал, видимо, что я сел. Вот так впервые моя жизнь висела на волоске. Если бы фриц дал очередь подлиннее или еще одну, думаю, все было бы кончено. Но я сделал очередную запись в дневнике, а за мною прилетел У-2
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, политработник, Ленинград:
2 августа.
...С утра пишу рассказ. Тема — стойкость и упорство... Последние сводки. Бои в районе Сальска. Под ударом железнодорожное сообщение с Кавказом. Это было бы тяжкой потерей. Немцы будут вклиниваться.
...В Лондоне — семидесятитысячный митинг с требованием второго фронта.
Вой, воздушная тревога...
Пятьдесят немецких самолетов бомбят передний край нашей обороны в районе Урицка. Немцы тревожатся за этот участок. Они потеряли здесь узел железных дорог и шоссе.
На Неве поставлены, видимо, против Н-ской стрелковой дивизии два польских полка. Неоднократно поляки переплывали на нашу сторону. Говорят о волнениях в этих полках. Взят пленный. Он из рабочих военного времени, обучался неделю стрельбе, затем — в Прибалтику. Еще неделя обучения — на болоте учили наступать — и под Ленинград. Сегодня взят в плен...
Конечно, ударные немецкие части — на Юге.
Запад оголяется все больше и больше. Там второ- и третьеочередные немецкие дивизии. Но Черчилль, в биографии которого катастрофы Дарданелльской и Дюнкеркской операций, медлит, а вернее всего, тут и более хитрый замысел.
Тревога длилась более двух часов. Сбито пятнадцать немецких самолетов, пятнадцать повреждено. Наших сбито шесть.
В интернациональной группе войск генерала Еккельна (она уже снята из-под Урицка) есть эстонцы, голландцы, бельгийцы и пр. В Германии призван контингент рождения 1925 года и все белобилетники...
Вадим Шефнер, поэт, 27 лет, сотрудник армейской газеты Волховского фронта:
2 августа.
Дежурю. Второй час ночи. С нашего крыльца видны факелы (ракеты с парашютиком) — где-то над передним краем. Со стороны Ленинграда слышна работа артиллерии. Обычная ночь... Игры детей в 1942 году. На берегу Токсовского озера ребятишки играют в покойников. Девчонка и мальчишка тащат мальчишку. «Ты не барахтайся, а то тяжело! Покойник легким должен быть!» А в старых книгах всегда говорится, что покойник был тяжелее живого, — но это о довоенных покойниках, доблокадных...
Георгий Князев, историк-архивист, 55 лет, Ленинград:
2 августа. 407[-й] день войны. Воскресенье. Опять воздушная тревога!.. Зловеще воет проклятая сирена по радио...
Покуда тихо. Только учащенно часто стучит радио.
Алексей Сурков из действующей армии печатает «Песнь гнева»:
От чужого полона степь полынная стонет.
Возле берега Дона ржут железные кони.
Взгляд мой меркнет от боли, сердце сушит страданье.
Друг мой! Брат мой! доколе нам терпеть поруганье?
Не согнутся покорно наши русские спины.
Ярость облаком черным накрывает равнины.
По донским перекатам зреют страшные грозы.
Отольются проклятым материнские слезы.
Друг мой! Брат мой! Товарищ!
Наше дело нетленно,
хоть над пеплом пожарищ, хоть в крови по колено...
Второй час продолжается тревога, но над Невой покуда тихо. Только издалека слышны глухие раскаты залпов зениток...
После первой тревоги, продолжавшейся более двух часов, — вторая.
Мира (Мария-Цецилия)Мендельсон-Прокофьева, 27 лет, Алма-Ата (Сергей Михайлович - Эйзенштейн):
2 августа.
Навестивший нас Сергей Михайлович первым делом потребовал, чтобы Сережа сыграл ему тему князя Андрея («Но я скажу тебе»), ставшую его любимой в опере. Спросил: «А чем перекроешь тему Андрея в “Иване Грозном?”». И решил, что «клятвой опричников», музыку к которой просил написать в ближайшие дни. Сергей Михайлович обратился ко мне, глядя с улыбкой в сторону сидевшего за фортепиано Сережу: «Вы сделали из него лирика». И вид у него такой, будто серьезно опасается, что Сережа теперь ничего, кроме лирики, для его фильма не способен написать.
Сережа сыграл новый кусок из Бородинской картины, и Сергей Михайлович посоветовал, чтобы Василису и Матвеева в некоторых местах поддерживал хор. Сережа согласился с тем, что так получается сильней.
Заходил к нам Н. Черкасов, приехавший в Алма-Ату сниматься в роли Ивана Грозного. Рассказывал о Новосибирске, где побывал только что, о Седьмой симфонии Шостаковича, делился своими впечатлениями от сценария «Ивана Грозного». Я всё время, глядя на него, чувствовала: он будет Грозного играть по-настоящему — и образ получится цельный
Тимофей Лядский, 29 лет, лётчик ИЛ-2 о воздушных боях в раоне Ржева:
2 августа.
Второй вылет 31.07. был очень интересным. Громили эшелон двумя четверками. Это была работа! Видел, как взрывались цистерны с горючим. У меня, к сожалению, не сработали реактивные снаряды и отказали пушки именно в тот момент, когда я шел вдоль эшелона. Пришлось стрелять только из пулеметов. Видел попадание пуль, но они ничего не зажгли.
В этом вылете я получил одну пулевую пробоину.
Третий вылет совершил в тот же день. Цель — танки. Но их в указанном районе не оказалось или мы их не нашли. Пришлось атаковать эшелон, но он, видимо, был пустой — ничего не взорвалось, не загорелось.
Четвертый вылет был уже в августе. На этот раз осколок снаряда пробил фюзеляж. Капитан Бочко получил две большие пробоины в плоскости. И еще в одном самолете пробит фюзеляж, снаряд попал в броневую перегородку, в шов сварки бронеплит и расколол их. Осмотрел осколок: он все время дымит, имеет какие-то зажигательные свойства.
Погода в эти дни была очень плохая, облачность от 150 метров и выше. Идут дожди. К целям приходилось летать в облаках. А с другой стороны, это помогло нам. После штурмовки цели я сразу уходил в облака, пересекал линию фронта, восстанавливал ориентировку и возвращался на свой аэродром. Всякий раз — один.
Летчики, летавшие 30 и 31 июля, имеют по две благодарности: первую — от командира дивизии, вторую — от командующего фронтом. Я — тоже. Мы еще еле освоили новый самолет, а уже пришлось выполнять боевые задания в очень сложную погоду. Хорошая практика. Сегодня подал заявление о вступлении в партию (посоветовали).
Вчера во второй половине дня и сегодня с утра погода не позволяет летать. Когда улучшится, пойду на пятый вылет.
31-го моему комэску в воздухе над целью пробило бомбу с горючей жидкостью. Вспыхнул пожар, но он вовремя сбросил ее.
Истребители противника не мешали. Но зенитное противодействие сильное. Я ходил ведомым и видел, как вокруг ведущих было много зенитных разрывов, не говоря уже о пулях. Но пули нашим самолетам с расстояния 500-700 метров и больше не страшны. А зениткам не попасть в уязвимые места. Немецких самолетов пока нет, а наших порядочно. Все это хорошо, но есть и горькие вести. 31.07 разбился мой друг Б. Пелевин. Подбили над целью. Скорее всего были повреждены закрылки на одной плоскости. При их выпуске перед посадкой самолет перевернулся вокруг продольной оси. Это был третий вылет Пелевина. Хоронили его 1.08. Шел дождь. Могила на опушке леса, возле дороги. Я сказал несколько прощальных слов. И вот теперь ежедневно утром проездом на аэродром и возвращаясь вечером в деревню, читаем надпись на холмике: «Летчик — младший лейтенант Пелевин Борис Иванович, 1920-1942 гг. Погиб при выполнении боевого задания в борьбе с германским фашизмом». Слава тебе, наш боевой друг. Мы за тебя отомстим.
31 июля был подбит и ранен старшина Дольников.
Лежит в госпитале.
1 августа замкомандира эскадрильи старший лейтенант Брежнев был подбит и на своей территории при посадке разбился. Младший лейтенант Горбаченко летал с ним в паре, домой не вернулся и неизвестно, где теперь.
...Дописать не удалось, был вызван на КП — боевое задание. Пятый вылет!
Бомбил и обстреливал противника в молодом лесу у реки. Пехоту и артиллерию. На первом заходе сбросил бомбы. Видел большой пожар. На втором заходе обстреливал из пушек и пулеметов. При отходе от цели почувствовал сильный удар снизу сзади. Машина резко перешла на кабрирование (набор высоты). Прибор скорость не показывал. Я надавил на ручку управления двумя руками и коленями и убрал рычаг газа, чтобы изменить давление струи от мотора на руль высоты. С 600 метров снизился примерно до 200. Начал давать газу, но мотор не работал, запахло горящим маслом. Решил садиться на посевы. Но, не зная скорости, перелетел их и шлепнулся на фюзеляж метрах в двадцати от крестьянской хаты. Закончилось все благополучно. У меня ни ушибов, ни царапин, только руки и ноги дрожали от испуга и перенапряжения. Оказывается, ко мне сзади очень близко подошел немецкий истребитель и «сыпнул» очередь. Сразу и не понял.
Вылез из кабины и осмотрел самолет. Вся нижняя часть его была в масле. Фашист попал в масляный радиатор. Было достаточно много пробоин и в других местах. После осмотра самолета достал бортпаек, взобрался на самолет, уселся и стал закусывать. Жалко машину. Обнадеживало то, что специальные бригады собирают все подбитые самолеты, восстанавливают в мастерских.
А что подумал фриц? Не знал, видимо, что я сел. Вот так впервые моя жизнь висела на волоске. Если бы фриц дал очередь подлиннее или еще одну, думаю, все было бы кончено. Но я сделал очередную запись в дневнике, а за мною прилетел У-2