в дневниках: Всеволод Вишневский , писатель, 41 год, политработник, Ленинград: 8 августа. ...Весь день писал очерк в «Правду». Надо дать снова синтезированный образ осеннего активного Ленинграда. Дал бои, ливни, впечатления последних дней. Мне кажется, очерк удался. Звонила из Кронштадта С.К. Она хочет идти на катере в дозор. А. Зонин идет на подлодке в поход. Крон и Азаров работают, у них много впечатлений от действий подводных лодок. Напишут ли они обо всем пережитом? Сдан Армавир. Таким образом, таманско-новороссийско-краснодарское направление разобщено от направления Минеральные Воды — Грозный и пр. Майкоп, видимо, уже жгут. Надо уничтожить, чтобы не отдать нефть врагу. Я думаю, что в предгорьях немцев начнут останавливать. Воронеж: наши наступают к западу от Дона. Клетская: упорная оборона гвардии. Котельниково: наши несколько пятятся. ...Илья Эренбург прислал мне свою книгу «Падение Парижа» с надписью: «Всеволоду Вишневскому от всего сердца». Написал ему несколько слов благодарности. После работы интенсивно переживаешь написанное, мысленно проверяешь, критикуешь... Так я проверял свой очерк в «Правду». В нем есть сила, патетика, юмор и документальная точность. Одну-полторы страницы можно сократить. Материал актуальный — «Ленинград атакует». Это тема боевой помощи Югу... Вера Инбер , поэт, 52 года, Ленинград: 8 августа. Холодный, серый, безрадостный день. Ничего не хочется делать. Ездили в город по поводу билетов на завтрашний концерт Шостаковича. Холодно! А на юге огненно. Немцы подходят уже к Армавиру. И. Д. сказал: — Их еще можно остановить. И это «еще» леденит сердце. Георгий Князев , историк-архивист, 55 лет, Ленинград: 8 августа. 413[-й] день войны. Суббота. Кажется, выяснилось, что едем, но не 10-го, а 12-го. Была какая-то неразбериха с анкетами. Нет четкости в работе нашего аппарата. Отправляя столько эвакуируемых, ни Федосеев, ни его секретарь не знали, какую нужно заполнить анкету. Ходил в Управление два раза, чтобы добиться толку. Секретарь — Алейникова — дистрофична и теряется в затруднительных случаях; другим — безразлично. Записываю и эту мелочь для полноты светотени. Самый наш страшный враг — недостаточная организованность. За нее мы жестоко платимся. После долгого перерыва видел гроб, который везли на тележке две женщины. И даже венок на гробу лежал!.. Я уже писал о том. что как-то по-иному, чем зимой, хоронятся покойники, но не видел, как Заходила М. Н. Мурзанова. Совсем старуха. Почернела. Дистрофик полный и явно обреченная. Она сдает на хранение к нам в Архив рукопись своего друга-мужа Сергея Петровича Семенова историка и философа права, очень скромного человека... Рукопись в 9-ти томах, это все, что от него осталось. У М. Н. умерла мать, невестка... Распрощались, может быть, навсегда. Из газет улетучилось слово «фашист». Вместо него везде — немец. Немцы!.. ...