20 августа. Игорь Юрков
СКРИПИЧНЫЙ КОНЦЕРТ
Я приехал на дачу. Звучат,
Скучают в пыльных чехлах скрипки.
Осень готовит крепкий чай
Из золотого цвета липы.
– Валентина, – поют глупые скрипки, –
Мы тебя вышли встречать. –
Но поезд ушёл в облака, в поля,
И нет никого, кроме сверчков
Да начальника станции.
Высоко
О ней сетуют тополя.
– Кто Валентина? – думаю я, –
Облако?
Рельсы?
Или песок?.. –
Идут хозяйки. Их платья с розами,
С разводами, открывая ноги и плечи,
Говорят, что под кожей розовой
То же солнце и тот же вечер,
Что в крови их даже цена звёзд
Должна быть точно отмечена.
Закат.
Мускулистое тело на песке,
Да круги по воде, и невольно кажется,
Что моё сердце в её руке
Лежит, как простая ракушка.
Под лёгкой скорлупкой защиты нет,
Воздух жужжит в створках,
И слепит тяжёлый, бронзовый свет,
Благоуханный и горький.
Солнце в могучих звуках труб
Как некогда из Спарты ветер,
И ракушкой ты коснулась губ
Самых прекрасных на свете.
В Германии пел и шатался дуб,
Но Фауст тебя не встретил.
Сам я, как глупая скрипка, сейчас
Пою, томясь: – Валентина, –
И падает ракушка в чёрную грязь,
И в створки вбирается тина.
Вечер длинный, спокойный час.
– Валентина, Валентина.
Зачем же скрипки поют в саду
Под тихий дождь ваше имя?
Чего я хочу? Чего я жду?
Зачем я тоскую с ними?
Но голос, полный прохлады, в ответ:
– Ты приехал сюда по ошибке,
Ты меня не встретишь,
и меня нет,
Я – лишь пыльное тело скрипки.
20 августа 1927
Я приехал на дачу. Звучат,
Скучают в пыльных чехлах скрипки.
Осень готовит крепкий чай
Из золотого цвета липы.
– Валентина, – поют глупые скрипки, –
Мы тебя вышли встречать. –
Но поезд ушёл в облака, в поля,
И нет никого, кроме сверчков
Да начальника станции.
Высоко
О ней сетуют тополя.
– Кто Валентина? – думаю я, –
Облако?
Рельсы?
Или песок?.. –
Идут хозяйки. Их платья с розами,
С разводами, открывая ноги и плечи,
Говорят, что под кожей розовой
То же солнце и тот же вечер,
Что в крови их даже цена звёзд
Должна быть точно отмечена.
Закат.
Мускулистое тело на песке,
Да круги по воде, и невольно кажется,
Что моё сердце в её руке
Лежит, как простая ракушка.
Под лёгкой скорлупкой защиты нет,
Воздух жужжит в створках,
И слепит тяжёлый, бронзовый свет,
Благоуханный и горький.
Солнце в могучих звуках труб
Как некогда из Спарты ветер,
И ракушкой ты коснулась губ
Самых прекрасных на свете.
В Германии пел и шатался дуб,
Но Фауст тебя не встретил.
Сам я, как глупая скрипка, сейчас
Пою, томясь: – Валентина, –
И падает ракушка в чёрную грязь,
И в створки вбирается тина.
Вечер длинный, спокойный час.
– Валентина, Валентина.
Зачем же скрипки поют в саду
Под тихий дождь ваше имя?
Чего я хочу? Чего я жду?
Зачем я тоскую с ними?
Но голос, полный прохлады, в ответ:
– Ты приехал сюда по ошибке,
Ты меня не встретишь,
и меня нет,
Я – лишь пыльное тело скрипки.
20 августа 1927