28 сентября. Игорь Юрков
пара стихов.
КИЕВСКИЙ ВЕЧЕР
Сквозь улочки,
Наполненные тенью
И старым золотом осенним,
Сквозь кашель,
Тяжелеющий над нами,
Она проходит тихими шагами.
Так ты в молитву
Входишь, точно в лень,
И сердце
Радуется и просит,
И дым висит
Над низкими домами,
Каштаны
Охватывает пламя.
Они летят,
Бульварами шурша.
Какая старая
У нас душа! –
Мы чахнем
Солнцем, пылью и бензином –
В этой паутине
Вечером длинным.
Давайте, приятели,
Пить вино.
Так же золото и прозрачно оно.
Наша кровь,
Мы знаем сами,
Стекает вином
В тёмный камень.
Мои собутыльники,
Нам смешно!
Нам от этого света
Темно,
И в этом свете
Видим мы:
– Душа уходит из тесной тюрьмы.
Сквозь кашель,
Тяжелеющий над нами,
Она идёт весёлыми шагами.
Шумят каштаны:
– Прощай, нам не грустно.
Мы осыпаемся
Пестро и искусно.
28 сентября 1927
КРАКОВЯК
Глухая душа в тёмном камне
Прислушивается, но в поющей раковине
Шум толпы.
Танцуют в Кракове
Поляки с большими руками.
– Мне скучно, мне очень скучно, панна.
– Что ж, пан, давайте станцуем.
– Наша жизнь проходит странно,
Будто мы играем впустую.
Золотые луковицы держат дамы
Своими тонкими руками, –
Бубновые дамы, строгие дамы.
Поют:
– Осень близка и понятна.
Всё, что прошло, – невозвратимо.
Средь пыльного камня
Старого Кракова
Глухая осень поёт в раковину.
– Кирпич, склеенный потом и кровью,
Распадётся, милая панна. –
Она в ответ, поводя бровью:
– Эти речи мне слышать странно.
Ведь и я когда-то читала
Целые страницы «Капитала»,
Я эту бедность давно знаю,
А вот танцую и не унываю.
28 сентября 1927
КИЕВСКИЙ ВЕЧЕР
Сквозь улочки,
Наполненные тенью
И старым золотом осенним,
Сквозь кашель,
Тяжелеющий над нами,
Она проходит тихими шагами.
Так ты в молитву
Входишь, точно в лень,
И сердце
Радуется и просит,
И дым висит
Над низкими домами,
Каштаны
Охватывает пламя.
Они летят,
Бульварами шурша.
Какая старая
У нас душа! –
Мы чахнем
Солнцем, пылью и бензином –
В этой паутине
Вечером длинным.
Давайте, приятели,
Пить вино.
Так же золото и прозрачно оно.
Наша кровь,
Мы знаем сами,
Стекает вином
В тёмный камень.
Мои собутыльники,
Нам смешно!
Нам от этого света
Темно,
И в этом свете
Видим мы:
– Душа уходит из тесной тюрьмы.
Сквозь кашель,
Тяжелеющий над нами,
Она идёт весёлыми шагами.
Шумят каштаны:
– Прощай, нам не грустно.
Мы осыпаемся
Пестро и искусно.
28 сентября 1927
КРАКОВЯК
Глухая душа в тёмном камне
Прислушивается, но в поющей раковине
Шум толпы.
Танцуют в Кракове
Поляки с большими руками.
– Мне скучно, мне очень скучно, панна.
– Что ж, пан, давайте станцуем.
– Наша жизнь проходит странно,
Будто мы играем впустую.
Золотые луковицы держат дамы
Своими тонкими руками, –
Бубновые дамы, строгие дамы.
Поют:
– Осень близка и понятна.
Всё, что прошло, – невозвратимо.
Средь пыльного камня
Старого Кракова
Глухая осень поёт в раковину.
– Кирпич, склеенный потом и кровью,
Распадётся, милая панна. –
Она в ответ, поводя бровью:
– Эти речи мне слышать странно.
Ведь и я когда-то читала
Целые страницы «Капитала»,
Я эту бедность давно знаю,
А вот танцую и не унываю.
28 сентября 1927