18 октября. Сергей Казнов
ДЛЯ ДЕТСКОГО ВОЗРАСТА
(Из Салтыкова-Щедрина)
Мальчик, столоначальник губернской казны,
мелкий служащий, пишет бумаги,
а ночами бумага такой белизны
и такими волшебными кажутся сны,
что, покажется, хватит отваги
подкатиться к девчушке пятнадцати лет
на балу, на рождественской елке,
и вручить ей нескладный, неловкий куплет
и бесценный, таинственный тот амулет,
что надежно запрятан на полке.
И он вступит в томленье, в волненье, в весну...
А слова растянулись во фрунты,
от тупой канцелярии клонит ко сну:
вот купец Воскобойников просит казну,
"а о чем, тому следуют пункты".
Ах, Надежда! Она так юна и мила!
Эти руки, и ножки, и плечи!
И когда слышны звоны - в окошке - стекла,
ему кажется, что это колокола,
и что вносят венчальные свечи.
И на следующий вечер, на пышном балу
с милой Надей, красавицей, феей
ему выдастся счастье шептаться в углу
и украдкой таскать для нее пастилу,
а признаться - признаться не смея.
А потом, от волненья, вина и тоски
распалившись, страдая и млея,
он помчится к столу, где сидят игроки,
обратится к отцу и попросит руки
милой Нади, красавицы, феи.
И отец будет долго глядеть на него
в состоянии шока и транса -
мол, юнец, щелкопер, за душой ничего,
а потом отмахнется - гляди, каково! -
и уйдет к свему преферансу...
А к утру посетит сновиденье юнца:
на балу, где веселье и фрукты,
в упоенье собой, в предвкушенье венца,
он стоит среди залы и просит отца,
а о чем, тому следуют пункты...
18 октября 1997
(Из Салтыкова-Щедрина)
Мальчик, столоначальник губернской казны,
мелкий служащий, пишет бумаги,
а ночами бумага такой белизны
и такими волшебными кажутся сны,
что, покажется, хватит отваги
подкатиться к девчушке пятнадцати лет
на балу, на рождественской елке,
и вручить ей нескладный, неловкий куплет
и бесценный, таинственный тот амулет,
что надежно запрятан на полке.
И он вступит в томленье, в волненье, в весну...
А слова растянулись во фрунты,
от тупой канцелярии клонит ко сну:
вот купец Воскобойников просит казну,
"а о чем, тому следуют пункты".
Ах, Надежда! Она так юна и мила!
Эти руки, и ножки, и плечи!
И когда слышны звоны - в окошке - стекла,
ему кажется, что это колокола,
и что вносят венчальные свечи.
И на следующий вечер, на пышном балу
с милой Надей, красавицей, феей
ему выдастся счастье шептаться в углу
и украдкой таскать для нее пастилу,
а признаться - признаться не смея.
А потом, от волненья, вина и тоски
распалившись, страдая и млея,
он помчится к столу, где сидят игроки,
обратится к отцу и попросит руки
милой Нади, красавицы, феи.
И отец будет долго глядеть на него
в состоянии шока и транса -
мол, юнец, щелкопер, за душой ничего,
а потом отмахнется - гляди, каково! -
и уйдет к свему преферансу...
А к утру посетит сновиденье юнца:
на балу, где веселье и фрукты,
в упоенье собой, в предвкушенье венца,
он стоит среди залы и просит отца,
а о чем, тому следуют пункты...
18 октября 1997