30 октября 1942-го года
в дневниках
Софья Аверичева, актриса, 28 лет, фронтовая разведчица, Смоленская область:
30 октября.
Докукин собирает всю роту, объясняет план операции. Говорит кратко. Его советы звучат как приказы.
— Не отставай! Помни, что весь огонь — на отстающих. А попал под огонь фрицев — не шарахайся, ложись. Немец ночью плохой вояка — не побежит за тобой. Помни, что немец тоже человек, у него тоже нервная система. Подполз на пятьдесят метров к траншее, смело вскакивай, гранату — и рывок на фрица. Он ничего не успеет сделать с тобой. Врывайся и хватай его!.. Понятно?
— Понятно! — гудим хором.
Выходим сегодня во второй половине дня.
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, политработник, Ленинград:
30 октября.
...В 9 часов иду в Политуправление. Проверил готовность к совещанию. Все, как всегда, надо делать самому...
Начали с некоторым запозданием. Из Политуправления КБФ пришли: член Военного совета товарищ Смирнов, товарищи Лебедев, Рыбаков и др. Связи с писателями крепче, людей уже знают, помогли февральское и мартовское совещания, наша работа. Атмосфера дружелюбная.
Краткое вступительное слово товарища Рыбакова. Мой доклад — об Октябрьских днях, о Балтфлоте, об участии писателей в войне: обзор их деятельности в КБФ. Говорил обобщенно, тепло, лишь вызывая писателей на беседу — без специальных литературных дискуссий, уточнений и пр.
Прения прошли живо... Были интересные выступления. В. Инбер прочла четвертую главу поэмы о Ленинграде... Тонко, хорошо... Сложный музыкальный, поэтический образ зимнего города!
Сегодня в 10 часов 20 минут была тревога, но мы не ушли в убежище и продолжали совещание... Где-то были сброшены бомбы. Фашисты, видимо, стараются подпортить нам праздник.
Ночью луна и частые лучи прожекторов... Ловят «юнкерсов».
Усталость и бодрость.
Вера Инбер, поэт, 52 года, Ленинград:
30 октября.
Четвертая глава имеет успех. Читала ее (опять же) на собрании балтийских писателей. Теперь только написать пятую главу, и этот год прошел бы недаром.
[Я счастлива. Мне самой страшно нравятся все эти превращения Музы. Там есть нечто колдовское, очаровательное.
Вишневский поцеловал меня.
Обрадовала меня также строка обо мне в «Партийной жизни», в «Правде». О том, как в подводной лодке читают «Пулковский меридиан».]
Софья Аверичева, актриса, 28 лет, фронтовая разведчица, Смоленская область:
30 октября.
Докукин собирает всю роту, объясняет план операции. Говорит кратко. Его советы звучат как приказы.
— Не отставай! Помни, что весь огонь — на отстающих. А попал под огонь фрицев — не шарахайся, ложись. Немец ночью плохой вояка — не побежит за тобой. Помни, что немец тоже человек, у него тоже нервная система. Подполз на пятьдесят метров к траншее, смело вскакивай, гранату — и рывок на фрица. Он ничего не успеет сделать с тобой. Врывайся и хватай его!.. Понятно?
— Понятно! — гудим хором.
Выходим сегодня во второй половине дня.
Всеволод Вишневский, писатель, 41 год, политработник, Ленинград:
30 октября.
...В 9 часов иду в Политуправление. Проверил готовность к совещанию. Все, как всегда, надо делать самому...
Начали с некоторым запозданием. Из Политуправления КБФ пришли: член Военного совета товарищ Смирнов, товарищи Лебедев, Рыбаков и др. Связи с писателями крепче, людей уже знают, помогли февральское и мартовское совещания, наша работа. Атмосфера дружелюбная.
Краткое вступительное слово товарища Рыбакова. Мой доклад — об Октябрьских днях, о Балтфлоте, об участии писателей в войне: обзор их деятельности в КБФ. Говорил обобщенно, тепло, лишь вызывая писателей на беседу — без специальных литературных дискуссий, уточнений и пр.
Прения прошли живо... Были интересные выступления. В. Инбер прочла четвертую главу поэмы о Ленинграде... Тонко, хорошо... Сложный музыкальный, поэтический образ зимнего города!
Сегодня в 10 часов 20 минут была тревога, но мы не ушли в убежище и продолжали совещание... Где-то были сброшены бомбы. Фашисты, видимо, стараются подпортить нам праздник.
Ночью луна и частые лучи прожекторов... Ловят «юнкерсов».
Усталость и бодрость.
Вера Инбер, поэт, 52 года, Ленинград:
30 октября.
Четвертая глава имеет успех. Читала ее (опять же) на собрании балтийских писателей. Теперь только написать пятую главу, и этот год прошел бы недаром.
[Я счастлива. Мне самой страшно нравятся все эти превращения Музы. Там есть нечто колдовское, очаровательное.
Вишневский поцеловал меня.
Обрадовала меня также строка обо мне в «Партийной жизни», в «Правде». О том, как в подводной лодке читают «Пулковский меридиан».]