10 ноября. Игорь Юрков
пара стихов 1927 года.
ЛУННАЯ НОЧЬ
Высветлило, будто снег упал.
Мне не по себе во тьме зелёной. –
Память, как покинутый вокзал,
Так темна, огромна и бессонна.
Нас захватывает тишина,
Нас уводит белая дорога.
На груди и в зеркале – луна,
А на сердце – тёмная тревога.
Он уводит, он летит, гремит –
Лунный луч, томя и холодея.
Ты – не так, ты – сразу и навзрыд… –
Ничего не может быть глупее!
10 ноября 1927
ХОРЕИ
Очертанье ивы над водой
Тоньше, чем её воздушный рост.
От бутылочной, слепой
Волны отблёскивает мост.
Тень черна, напряжена,
Чуть притушена луна.
В колотушку сторож бьёт,
Вор томится у ворот.
Как забвение, так река
Холодна и глубока.
Знаю: за твоим окном
Улица и тёмный сад.
Ты сидишь, пьяна теплом,
Слышишь – листья шелестят.
Даль светла, пуста, легка,
Пролетают облака.
Здесь булыжник мостовой
Громоздится под луной.
Слабость – омут голубой,
Платье, что скользит с плеча,
И зажжённая свеча
Опрокинута над тобой.
Затекает голова,
Под глазами – синева,
И от чёлки до чулок
Веет слабый холодок.
10 ноября 1927
ЛУННАЯ НОЧЬ
Высветлило, будто снег упал.
Мне не по себе во тьме зелёной. –
Память, как покинутый вокзал,
Так темна, огромна и бессонна.
Нас захватывает тишина,
Нас уводит белая дорога.
На груди и в зеркале – луна,
А на сердце – тёмная тревога.
Он уводит, он летит, гремит –
Лунный луч, томя и холодея.
Ты – не так, ты – сразу и навзрыд… –
Ничего не может быть глупее!
10 ноября 1927
ХОРЕИ
Очертанье ивы над водой
Тоньше, чем её воздушный рост.
От бутылочной, слепой
Волны отблёскивает мост.
Тень черна, напряжена,
Чуть притушена луна.
В колотушку сторож бьёт,
Вор томится у ворот.
Как забвение, так река
Холодна и глубока.
Знаю: за твоим окном
Улица и тёмный сад.
Ты сидишь, пьяна теплом,
Слышишь – листья шелестят.
Даль светла, пуста, легка,
Пролетают облака.
Здесь булыжник мостовой
Громоздится под луной.
Слабость – омут голубой,
Платье, что скользит с плеча,
И зажжённая свеча
Опрокинута над тобой.
Затекает голова,
Под глазами – синева,
И от чёлки до чулок
Веет слабый холодок.
10 ноября 1927