14 ноября. Борис Чичибабин
АБХАЗИЯ — ПЕЙЗАЖ С РАСПЯТИЕМ
Лежит и видит сны
над морем в кукурузке
Абхазия, Апсны —
страна души по-русски.
Ее здесь отковал
кузнец под жар и сырость,
чтоб в ней десятка два
народов разместилось.
От зла отторжена,
в рай двери отперевши,
небрежно тишина
стоит на побережье,
чтоб мы с тобой могли
часами слушать вдоволь
пальмоголовых лир
многоязычный говор,
чтоб хмелем тем дыша,
любовью не скудела
счастливая душа
Фазиля Искандера.
В сверкающих садах
грузина ли, абхазца
обрадованным как
глазам не разбегаться?
То тучками ягнясь,
то в ясное уставясь, —
такой с тобою в нас
Абхазия осталась…
Вдруг там стрельба и кровь,
и ярость перед схваткой,
и рушащийся кров
над детскою кроваткой,
и, кто был брат и друг,
с тем больше нет житья вам, —
и в человеке вдруг
проснулся зверь и дьявол.
Певучих лет хрусталь
страданьем лиц наполнен.
Да это те края ль,
что мы с тобою помним?
Как душами мертветь
живым над тем, что любим?
Скажи, Фазиль, ответь,
зачем все это людям?
Какой у них мотив,
чтоб убивать друг друга?..
А я совсем один,
лишь дум на мне дерюга.
С пристрастием молвы
как разобраться в шуме?
Не видно из Москвы,
что деется в Сухуми.
Мы ж видеть не хотим,
как распято добро там,
что делает один
народ с другим народом.
Кем считан трупов ряд,
растерзанные груди?
И это все творят
не кто-нибудь, а люди.
Зачем же я живу
в безжизненное время,
по смертному жнитву
вздымая смерти бремя?
Покуда я несу
распятие с пейзажем,
никто за ложь-посул
не снят и не посажен.
Да что ни говори,
а целы остаются
бесовства главари,
болталы-властолюбцы.
Где ж слово мне найти,
в какой словарь вопхаться,
чтоб словом тем спасти
грузина и абхазца?
Меж трупов и калек
взываю, неопознан:
опомнись, человек!
Опомнимся, да поздно.
Один я, и ничем
не рознюсь я со всеми.
Скажи, Фазиль, зачем
нас распинает время?
1992, Борис Чичибабин, «Абхазия — пейзаж с распятием», впервые: Время. — Харьков. — 1992. — 14 ноября.
Лежит и видит сны
над морем в кукурузке
Абхазия, Апсны —
страна души по-русски.
Ее здесь отковал
кузнец под жар и сырость,
чтоб в ней десятка два
народов разместилось.
От зла отторжена,
в рай двери отперевши,
небрежно тишина
стоит на побережье,
чтоб мы с тобой могли
часами слушать вдоволь
пальмоголовых лир
многоязычный говор,
чтоб хмелем тем дыша,
любовью не скудела
счастливая душа
Фазиля Искандера.
В сверкающих садах
грузина ли, абхазца
обрадованным как
глазам не разбегаться?
То тучками ягнясь,
то в ясное уставясь, —
такой с тобою в нас
Абхазия осталась…
Вдруг там стрельба и кровь,
и ярость перед схваткой,
и рушащийся кров
над детскою кроваткой,
и, кто был брат и друг,
с тем больше нет житья вам, —
и в человеке вдруг
проснулся зверь и дьявол.
Певучих лет хрусталь
страданьем лиц наполнен.
Да это те края ль,
что мы с тобою помним?
Как душами мертветь
живым над тем, что любим?
Скажи, Фазиль, ответь,
зачем все это людям?
Какой у них мотив,
чтоб убивать друг друга?..
А я совсем один,
лишь дум на мне дерюга.
С пристрастием молвы
как разобраться в шуме?
Не видно из Москвы,
что деется в Сухуми.
Мы ж видеть не хотим,
как распято добро там,
что делает один
народ с другим народом.
Кем считан трупов ряд,
растерзанные груди?
И это все творят
не кто-нибудь, а люди.
Зачем же я живу
в безжизненное время,
по смертному жнитву
вздымая смерти бремя?
Покуда я несу
распятие с пейзажем,
никто за ложь-посул
не снят и не посажен.
Да что ни говори,
а целы остаются
бесовства главари,
болталы-властолюбцы.
Где ж слово мне найти,
в какой словарь вопхаться,
чтоб словом тем спасти
грузина и абхазца?
Меж трупов и калек
взываю, неопознан:
опомнись, человек!
Опомнимся, да поздно.
Один я, и ничем
не рознюсь я со всеми.
Скажи, Фазиль, зачем
нас распинает время?
1992, Борис Чичибабин, «Абхазия — пейзаж с распятием», впервые: Время. — Харьков. — 1992. — 14 ноября.