17 ноября. Сергей Петров
из собрания сочинений дня
ЗАЗИМЬЕ
Бредет зима, и нет покоя стуже:
жмет затемно в кулак морозный дни.
В тулуп укутай душу. Пояс туже
под самым сердцем затяни,
как песню заунывную всё ту же,
которая змее-тоске сродни.
Чернеет год, как дерево пустое.
Снег правдой очи ест, сучки торчат в глазу.
Увы! Моей зимы незыблемы устои.
Ночь с черным сеном едет на возу.
Куда тебя, душа, я повезу?
Прости мне, что живу я нерадиво.
В том дива нет. Всё нынче мне видней.
Морозным духом дышит снег правдиво,
как рукопись забвенья летних дней.
Но колет в глаз сучок мне. Вот заноза!
Гудит пурга, по всем путям занос.
Скорей домой! Что проку сунуть нос
в дела природы? Я, чай, не Спиноза,
и, право, я озяб, как пес.
Глаза слезятся. Веки плачут гноем.
Нарвали яблоки. Но в замыслах пурги,
в заметях памяти ведь всё равно им
уж с коих пор не видимо ни зги,
и я у года издавна изгоем.
Душе в охапке ласковой тулупа,
в объятиях мужицких меховых
темно, тепло. И надо жить для них
немножко с придурью, на грошик глупо
и только исподволь умно.
Душа со мной, и ей тепло, темно.
А что поделаешь? Такое ремесло ведь
не в тягость нам. Возьмем да подождем,
и станем вновь по каплям сквернословить,
греметь грозой и тарахтеть дождем,
с прохладцей размышлять и ничему не верить,
а людям и скотам легонько доверять,
хулить грядущее, потерянное херить,
и не любить того, что можно потерять,
и шляться, размышляя, и, не зная,
всё делать словно бы наверняка.
Не значит ничего, что эта ночь сквозная.
В тулупе ты – не бойся сквозняка.
17 ноября 1942 – 1962
ДЕВЧОНКА С ЧЕЛКОЮ
Я девчонка с челкою!
Мазь моя, помада!
Как орешки, щелкаю
тех, кого мне надо.
Я девчонка с челкою!
Ну а пустоплясам
чокаю и щелкаю
прямо по мордасам.
Я девчонка с челкою!
Бью в чечетке пятки.
Любят краснощекую,
любят без оглядки.
Я девчонка с челкою,
и душа – с загибом.
Волосенки – щеткою,
а ресницы – дыбом.
Я девчонка с челкою,
я девица с перцем,
с черною печенкою
и с прожженным сердцем.
Я девчонка с челкою,
с чертовой прической!
На весь век трещоткою,
на весь век чечеткой.
17 ноября 1962 – 28 августа 1966
* * *
Я разорвал любовь, как некую плеву,
цыплячьих мертвых глаз ребяческую пленку,
и, наклоняя голову к цыпленку,
я гнойной кровью на него плюю.
Ах, плевелы мои! Но стоит ли зерном
набить амбар, чтобы трещали бревна?
Судьба губами шевелит бескровно
на мне, пригорбленном и озорном.
И я нечаянно озорничаю,
и точно лупит в цель моя печаль,
как истинно стрелецкая пищаль.
И я не пью ни кофею, ни чаю,
ни водки, ни пивов, ни сладкого вина,
а только желчь с толикой легкой меда,
и старая стрелецкая свобода
шумит, как в стройном поле новина.
17 ноября 1972
* * *
Ты легче всяких прочих нош,
ты вечно в недалечке,
ты будешь мне горячий нож
и круглый хлеб из печки.
Нутро чем хочешь прикрывай,
хоть конскою попонкой.
Несу тебя, как каравай
с серебряной солонкой.
Добро пожаловать, дружок,
ко мне хотя бы в сени,
и жду я каждый твой ожог,
как ясный день осенний.
17 ноября 1972
ЗАЗИМЬЕ
Бредет зима, и нет покоя стуже:
жмет затемно в кулак морозный дни.
В тулуп укутай душу. Пояс туже
под самым сердцем затяни,
как песню заунывную всё ту же,
которая змее-тоске сродни.
Чернеет год, как дерево пустое.
Снег правдой очи ест, сучки торчат в глазу.
Увы! Моей зимы незыблемы устои.
Ночь с черным сеном едет на возу.
Куда тебя, душа, я повезу?
Прости мне, что живу я нерадиво.
В том дива нет. Всё нынче мне видней.
Морозным духом дышит снег правдиво,
как рукопись забвенья летних дней.
Но колет в глаз сучок мне. Вот заноза!
Гудит пурга, по всем путям занос.
Скорей домой! Что проку сунуть нос
в дела природы? Я, чай, не Спиноза,
и, право, я озяб, как пес.
Глаза слезятся. Веки плачут гноем.
Нарвали яблоки. Но в замыслах пурги,
в заметях памяти ведь всё равно им
уж с коих пор не видимо ни зги,
и я у года издавна изгоем.
Душе в охапке ласковой тулупа,
в объятиях мужицких меховых
темно, тепло. И надо жить для них
немножко с придурью, на грошик глупо
и только исподволь умно.
Душа со мной, и ей тепло, темно.
А что поделаешь? Такое ремесло ведь
не в тягость нам. Возьмем да подождем,
и станем вновь по каплям сквернословить,
греметь грозой и тарахтеть дождем,
с прохладцей размышлять и ничему не верить,
а людям и скотам легонько доверять,
хулить грядущее, потерянное херить,
и не любить того, что можно потерять,
и шляться, размышляя, и, не зная,
всё делать словно бы наверняка.
Не значит ничего, что эта ночь сквозная.
В тулупе ты – не бойся сквозняка.
17 ноября 1942 – 1962
ДЕВЧОНКА С ЧЕЛКОЮ
Я девчонка с челкою!
Мазь моя, помада!
Как орешки, щелкаю
тех, кого мне надо.
Я девчонка с челкою!
Ну а пустоплясам
чокаю и щелкаю
прямо по мордасам.
Я девчонка с челкою!
Бью в чечетке пятки.
Любят краснощекую,
любят без оглядки.
Я девчонка с челкою,
и душа – с загибом.
Волосенки – щеткою,
а ресницы – дыбом.
Я девчонка с челкою,
я девица с перцем,
с черною печенкою
и с прожженным сердцем.
Я девчонка с челкою,
с чертовой прической!
На весь век трещоткою,
на весь век чечеткой.
17 ноября 1962 – 28 августа 1966
* * *
Я разорвал любовь, как некую плеву,
цыплячьих мертвых глаз ребяческую пленку,
и, наклоняя голову к цыпленку,
я гнойной кровью на него плюю.
Ах, плевелы мои! Но стоит ли зерном
набить амбар, чтобы трещали бревна?
Судьба губами шевелит бескровно
на мне, пригорбленном и озорном.
И я нечаянно озорничаю,
и точно лупит в цель моя печаль,
как истинно стрелецкая пищаль.
И я не пью ни кофею, ни чаю,
ни водки, ни пивов, ни сладкого вина,
а только желчь с толикой легкой меда,
и старая стрелецкая свобода
шумит, как в стройном поле новина.
17 ноября 1972
* * *
Ты легче всяких прочих нош,
ты вечно в недалечке,
ты будешь мне горячий нож
и круглый хлеб из печки.
Нутро чем хочешь прикрывай,
хоть конскою попонкой.
Несу тебя, как каравай
с серебряной солонкой.
Добро пожаловать, дружок,
ко мне хотя бы в сени,
и жду я каждый твой ожог,
как ясный день осенний.
17 ноября 1972