26 ноября. Владимир Алейников
два стихотворения 1977-го года
ВЕНЕЦИЯ - II
Это право немногим дано —
Я и вправду храню его, зная,
Что отведаю дали вино,
Где зарница горит золотая.
Чей же замысел столь горделив,
Что его не винят, не ревнуют,
Словно, сонник российский раскрыв,
Новоявленный сон истолкуют?
На иодистый звон в зеркалах
Не ответят ни чайка, ни сокол, —
Ни к чему им беречь на ветрах
Искаженные жалобы стекол.
Да и вам ведь негоже, врата,
Исключая ключей почитанье,
Узнавать, где сокрыта мечта,
На щитах начертав причитанье.
На конях племена искони
Проходили восточнее града,
Но его ни за что ни брани —
Здесь наивного гнева не надо.
И, однако, тебе исполать!
И бежать не спеши за отвагой —
Кто успел благодать ниспослать,
Напоенную темною влагой?
Благо дремлет и флаги добрей —
По тебе что ни шаг, то наитье, —
Что за праздник воспрянет скорей,
Испещренный лиловою нитью?
Кто же связи обрадован так,
Что забыл зубоскальства излишки —
И в бреду прозревает, чудак,
Невозможную ножку интрижки?
А счастливцев число велико —
Избалованы словом неясным,
То и дело играют легко
С бесконечным, отчасти опасным.
Если за морем быть до поры,
То кому бы к тебе подольститься,
Рассказав, что истлели ковры
И кричала истицею птица?
Истоскуемся мы по тебе —
И тогда-то нахлынет отравой
Вперемешку в любви и гульбе
Итальянщина арий оравой.
Надвигается смаху впотьмах
Лихолетья веселая ночка —
Лунатически тлеют в домах
Жирандоль и свеча-одиночка.
Да и робость взгрустнет о весне,
Подстрекаема умыслом зыбким, —
В чужедальней таясь тишине,
Слишком долго лгала ты улыбкам.
Содрогайся же издавна так,
Приподнявшая розу проворно, —
Упоенье как опийный мак
И значение столь иллюзорно.
О зиждители! — ждите, как встарь,
Сотворивши венец для кумира, —
Надевает глубин государь
Предзакатную неба порфиру.
По неведенью дней голубых
Притупились игрецкие страсти,
Но азарт венецейский не стих,
Озорством разрываем на части.
Что же мнится мне там, на заре,
Где пространство бежит средостений,
В полупризрачном их серебре,
Словно жизнь без зеркал и видений?
***
Вот оно - старые, старые
Песни меня завлекли -
Словно нахлынули карою,
Преображаясь вдали.
Словно, настигнуты заново
Прежним волненьем в груди,
Вестницы доброго самого
Встретят еще впереди.
Что же тебя-то не вспомнили
Там где поют соловьи? -
Женщины юные подняли
Белые лица свои.
Руки усталые поняли,
Где им увидеться вновь, -
Волосы, родственны стону ли,
И земляничная бровь.
И простоте расцветающей
Молча уже поклонюсь,
Будто отчаясь, встречающей, -
И перед ней повинюсь.
Нет у меня ни наперсника,
С кем бы печаль забывал,
Нет ни врага, ни ровесника,
Чтобы тоски не знавал.
Что ж сохранила ты в нынешней,
Этой взаправдашней мгле,
Где никого не обидевшей
Трудно прожить на земле?
В этом, безводья пустыннее,
Существовании дней
Как угадала взаимное
Прикосновенье теней?
В заводи вечера дивного
Петь бы тебе и шептать,
Давнему или наивному
Всё бы венки расплетать.
Вот они - тихо плывущие,
Снова стремятся сюда, -
И в небесах, берегущая,
Всё над тобою - звезда.
ВЕНЕЦИЯ - II
Это право немногим дано —
Я и вправду храню его, зная,
Что отведаю дали вино,
Где зарница горит золотая.
Чей же замысел столь горделив,
Что его не винят, не ревнуют,
Словно, сонник российский раскрыв,
Новоявленный сон истолкуют?
На иодистый звон в зеркалах
Не ответят ни чайка, ни сокол, —
Ни к чему им беречь на ветрах
Искаженные жалобы стекол.
Да и вам ведь негоже, врата,
Исключая ключей почитанье,
Узнавать, где сокрыта мечта,
На щитах начертав причитанье.
На конях племена искони
Проходили восточнее града,
Но его ни за что ни брани —
Здесь наивного гнева не надо.
И, однако, тебе исполать!
И бежать не спеши за отвагой —
Кто успел благодать ниспослать,
Напоенную темною влагой?
Благо дремлет и флаги добрей —
По тебе что ни шаг, то наитье, —
Что за праздник воспрянет скорей,
Испещренный лиловою нитью?
Кто же связи обрадован так,
Что забыл зубоскальства излишки —
И в бреду прозревает, чудак,
Невозможную ножку интрижки?
А счастливцев число велико —
Избалованы словом неясным,
То и дело играют легко
С бесконечным, отчасти опасным.
Если за морем быть до поры,
То кому бы к тебе подольститься,
Рассказав, что истлели ковры
И кричала истицею птица?
Истоскуемся мы по тебе —
И тогда-то нахлынет отравой
Вперемешку в любви и гульбе
Итальянщина арий оравой.
Надвигается смаху впотьмах
Лихолетья веселая ночка —
Лунатически тлеют в домах
Жирандоль и свеча-одиночка.
Да и робость взгрустнет о весне,
Подстрекаема умыслом зыбким, —
В чужедальней таясь тишине,
Слишком долго лгала ты улыбкам.
Содрогайся же издавна так,
Приподнявшая розу проворно, —
Упоенье как опийный мак
И значение столь иллюзорно.
О зиждители! — ждите, как встарь,
Сотворивши венец для кумира, —
Надевает глубин государь
Предзакатную неба порфиру.
По неведенью дней голубых
Притупились игрецкие страсти,
Но азарт венецейский не стих,
Озорством разрываем на части.
Что же мнится мне там, на заре,
Где пространство бежит средостений,
В полупризрачном их серебре,
Словно жизнь без зеркал и видений?
***
Вот оно - старые, старые
Песни меня завлекли -
Словно нахлынули карою,
Преображаясь вдали.
Словно, настигнуты заново
Прежним волненьем в груди,
Вестницы доброго самого
Встретят еще впереди.
Что же тебя-то не вспомнили
Там где поют соловьи? -
Женщины юные подняли
Белые лица свои.
Руки усталые поняли,
Где им увидеться вновь, -
Волосы, родственны стону ли,
И земляничная бровь.
И простоте расцветающей
Молча уже поклонюсь,
Будто отчаясь, встречающей, -
И перед ней повинюсь.
Нет у меня ни наперсника,
С кем бы печаль забывал,
Нет ни врага, ни ровесника,
Чтобы тоски не знавал.
Что ж сохранила ты в нынешней,
Этой взаправдашней мгле,
Где никого не обидевшей
Трудно прожить на земле?
В этом, безводья пустыннее,
Существовании дней
Как угадала взаимное
Прикосновенье теней?
В заводи вечера дивного
Петь бы тебе и шептать,
Давнему или наивному
Всё бы венки расплетать.
Вот они - тихо плывущие,
Снова стремятся сюда, -
И в небесах, берегущая,
Всё над тобою - звезда.