1 декабря. Сергей Петров
два стихотворения
ГЕОМЕТРИЯ ЗИМЫ
Ужасная пора была:
зима среди зеркал,
и ветер, как парабола,
в умах домов сверкал,
и линии каскадами
летели в тьме голов,
нас радуя парадами
квадратов и углов.
Ты жизни не ослабила,
абстрактная зима,
переписавши набело
черновики ума.
Из темных теней топота,
из росчерка саней
ты белой тучей опыта
опередишь коней.
Ты лепишь, а не верится,
пощечины крыльцу,
когда крыльцо - преддверьице
к вечернему лицу.
Хоть трижды грань оскаливай,
но быть тебе самой -
пасхальною, паскалевой
безумною зимой.
1 декабря 1935
***
Бледнеет снег, как чистое лицо,
жестокой стужей добела умыто.
И мы с тобой выходим на крыльцо,
плывущее, как утлое корыто,
в морозном море. Бедами изрыта,
вздыхает на ухабах, не избыта
еще дорога. Год сковал нас, что кольцо.
Печалимся. Но пусть всё будет шито-крыто.
К нам грусть посваталась. А мы-то, мы-то! -
Бледней, чем снег, твое лицо.
То был один из светлых февралей,
когда в дугу нас гнут последние морозы,
когда последний снег падет лица белей,
когда еще молчат задумчиво угрозы.
Но я, печальный дуралей,
не мог усвоить сей прозрачной прозы.
И вновь бледнеет снег, как тихое лицо,
жестокой стужей до смерти умыто.
Нас обручило черное кольцо,
на гробовое вышли мы крыльцо
и дрогнем и стоим. И сколько пережито!
И как же я любил твое лицо!
1 декабря 1942 - 1962
ГЕОМЕТРИЯ ЗИМЫ
Ужасная пора была:
зима среди зеркал,
и ветер, как парабола,
в умах домов сверкал,
и линии каскадами
летели в тьме голов,
нас радуя парадами
квадратов и углов.
Ты жизни не ослабила,
абстрактная зима,
переписавши набело
черновики ума.
Из темных теней топота,
из росчерка саней
ты белой тучей опыта
опередишь коней.
Ты лепишь, а не верится,
пощечины крыльцу,
когда крыльцо - преддверьице
к вечернему лицу.
Хоть трижды грань оскаливай,
но быть тебе самой -
пасхальною, паскалевой
безумною зимой.
1 декабря 1935
***
Бледнеет снег, как чистое лицо,
жестокой стужей добела умыто.
И мы с тобой выходим на крыльцо,
плывущее, как утлое корыто,
в морозном море. Бедами изрыта,
вздыхает на ухабах, не избыта
еще дорога. Год сковал нас, что кольцо.
Печалимся. Но пусть всё будет шито-крыто.
К нам грусть посваталась. А мы-то, мы-то! -
Бледней, чем снег, твое лицо.
То был один из светлых февралей,
когда в дугу нас гнут последние морозы,
когда последний снег падет лица белей,
когда еще молчат задумчиво угрозы.
Но я, печальный дуралей,
не мог усвоить сей прозрачной прозы.
И вновь бледнеет снег, как тихое лицо,
жестокой стужей до смерти умыто.
Нас обручило черное кольцо,
на гробовое вышли мы крыльцо
и дрогнем и стоим. И сколько пережито!
И как же я любил твое лицо!
1 декабря 1942 - 1962