3 января 1958-го года
в стихах и в дневниковой прозе.
Начну со стихотворения Сергея Петрова
ЁЛКА
Над судьбой кривоколенной
елка выросла - и вот
нам зеленою Вселенной
предстает под Новый год.
Случай сам ее украсил
на торжественный авось.
В запахе эфирных масел
неподвижно стала ось.
И рассыпаны с макушки
до корней, которых нет,
расписные побрякушки звезд,
сосулек и планет.
Под зеленою Вселенной
разражается игра...
Ведь недаром я с Еленой
создавал миры вчера.
3 января 1958
А теперь мне интересны дневники года моего рождения. Начну с записей геолога-метеоритика, исследователя феномена Тунгусского метеорита.
Борис Вронский, 59 лет, Москва:
3 января. Пятница.
Был сегодня на совещании в Метеоритном Комитете А.Н. В принципе, вопрос об организации экспедиции для поисков Тунгусского метеорита решен. Академик Фесенков войдет с ходатайством в Президиум Академии Наук об отпуске средств на экспедицию в сумме 50-80 тыс. рублей. Сегодня рассматривали предложенную мной схему обогащения рассеянной метеоритной пыли путем промывки в азиатском ковше, в закрытом сосуде типа полубанки, с применением магнитной сепарации. Было решено, что это наиболее правильное решение вопроса в полевых условиях. Мне поручили составить чертежи обогатительной аппаратуры.
Начальником экспедиции намечается Флоренский Кирилл Львович — геолог, который в 1953 г. летал в район падения метеорита и проводил там наблюдения. Я беру на себя один из отрядов. Работа экспедиции рассчитана на два месяца, что меня вполне устраивает. Теперь вопрос заключается в отпуске средств для экспедиции, что решится в ближайшие 5-10 дней.
Александр Твардовский первые дни 1958-го проводил в Ялте. И вот какую интересную запись он сделал в дневнике 3 января (поэту 47 лет, скоро он снова вернется в журнал "Новый мир" главным редактором):
3 января. Ялта.
Начал было округлять «Печников», но оказалось, что при очень чистом, отработанном начале, дальше все расплывается. Хуже нет, как думаешь, что работа небольшая, ждешь легкости, готов согласиться на облегченное решение, ан тут- то и получается, что надо все начинать с чистого, сняв все приблизительное и набросочное. Ясно, почему залежался рассказ, — захотелось легкости: печка, мол, в сущности, хороша, но вот кирпич уронил печник в трубу. А пробная топка? Кирпич «подвинулся» и «улегся» окончательно после. А как его обнаружили? Провесил гирькой трубу. Но ведь это делают всякий раз, как чистить трубу? Неужели так-таки не догадался почистить трубу. Ведь это первое, что приходит на мысль, когда с печкой неладно. Словом, надо-таки печку разобрать и сложить. Егор Яковлевич соглашается. Майор: я уж у вас за глинотопа буду. Автор сам готов помочь, и тут в деле — все показывают себя. Так-то будет верней. А то я хотел было справиться с рассказом вроде того, как начал справляться с печкой — продолбить в одном месте, освободить дымоход — и всё. Нет, печка нехороша в целом. «Вялость тяги», громоздкость, неэкономичность, неприспособленность к торфобрикету И т.д.
Занялся с утра, и стало дело валиться из рук. Это всегда, как только без должного напряжения и сосредоточенности берешься.
«Веселый скелетик» показала рассказец «Каникулы Вали Герасимовой» в сб<орник>е «О любви, о дружбе». Рассказец слабенький, с банальной имитацией стиля дневника 13-летней школьницы, претензиями на юмор, жалким «конфликтцем» (папа — настоящий и отчим, мама — щеголиха и мещанка) — все это упрощенно, жалко, беспомощно. И плохо понимает, когда объясняешь.
А ее изустный рассказ (по дороге из дома Чехова) М.И. и мне о том, как ее отправляли с многотысячной партией заключенных из Владивостокского пересыльного пункта на Колыму, как пароход, загоревшийся еще в порту, с не потушенным до конца пожаром горит в открытом море! Как на SOS парохода подошел японец, но не сгрузить же ему несколько тысяч арестантов, а потом встречный из Колымы, груженный золотом «по ватерлинию» (это, м.б., и легенда) и способный принять к себе на борт только команду и следующий в отдалении, чтобы это сделать в последнюю минуту. Как дым проник в мужское отделение, началась паника, люди кинулись на выход, а солдат начал стрелять, убил кого-то, а сзади поднаперли, и было убито выстрелами и задавлено 160 человек. Как женщины шили мешки для погребения, — капитан не позволил команде выбрасывать покойников за борт без морского ритуала, тем более, что материи было не жалко — какая там была — все равно добру тонуть. И кормили замечательно, — все запасы были пущены в ход. И так пришли в Нагаево — с дымом и огнем. И она при этом была больна брюшняком, но утаила это перед отправкой, чтобы не оказаться в энском корпусе, откуда никто не выходил, и еще страдала морской болезнью. И было ей 26 лет, осуждена (тройкой) она была за попытку реставрировать капитализм и намерение с этой целью применять индивидуальной террор, — осуждена на 8 лет, так как не успела применить террор на деле. — И т.п. и т.д.
— Вы не думаете это записать, как-то разделаться с этим, излиться, так сказать?
— Кто же мне это напечатает? — И она пишет нечто такое ничтожное по содержанию в сравнении с тем, что пережито ею, что заполнило главную часть жизни и никогда не может быть забыто. Ведь если б она понимала, что, не разделавшись с этим, ничего другого она не сможет сделать по-серьезному. И сколько я видел уже таких людей, которые уходят от необходимости обмыслить, выразить это, хотят обойтись без этого, забыть, отказаться. И вообще это у нас так объясняется: зачем это? Зачем бередить раны? И общество делает само для себя вид, что ничего не было, а что было, исправлено, — пойдем дальше. — Это ужасно, тем более, что «исправлено», т.е. было признано безумие безумием. —
Примечание: «Веселый скелетик» - это Валентина Михайловна Мухина-Петринская, (7 февраля 1909 — 5 июня 1993) — советская детская писательница, прозаик, представитель направления романтического реализма.
Если кому будет интересно, то по "Печникам" есть фильм 1982 года с Николаем Бурляевым, Олегом Табаковым в главных ролях:
https://youtu.be/doPFEw3ieGg
Начну со стихотворения Сергея Петрова
ЁЛКА
Над судьбой кривоколенной
елка выросла - и вот
нам зеленою Вселенной
предстает под Новый год.
Случай сам ее украсил
на торжественный авось.
В запахе эфирных масел
неподвижно стала ось.
И рассыпаны с макушки
до корней, которых нет,
расписные побрякушки звезд,
сосулек и планет.
Под зеленою Вселенной
разражается игра...
Ведь недаром я с Еленой
создавал миры вчера.
3 января 1958
А теперь мне интересны дневники года моего рождения. Начну с записей геолога-метеоритика, исследователя феномена Тунгусского метеорита.
Борис Вронский, 59 лет, Москва:
3 января. Пятница.
Был сегодня на совещании в Метеоритном Комитете А.Н. В принципе, вопрос об организации экспедиции для поисков Тунгусского метеорита решен. Академик Фесенков войдет с ходатайством в Президиум Академии Наук об отпуске средств на экспедицию в сумме 50-80 тыс. рублей. Сегодня рассматривали предложенную мной схему обогащения рассеянной метеоритной пыли путем промывки в азиатском ковше, в закрытом сосуде типа полубанки, с применением магнитной сепарации. Было решено, что это наиболее правильное решение вопроса в полевых условиях. Мне поручили составить чертежи обогатительной аппаратуры.
Начальником экспедиции намечается Флоренский Кирилл Львович — геолог, который в 1953 г. летал в район падения метеорита и проводил там наблюдения. Я беру на себя один из отрядов. Работа экспедиции рассчитана на два месяца, что меня вполне устраивает. Теперь вопрос заключается в отпуске средств для экспедиции, что решится в ближайшие 5-10 дней.
Александр Твардовский первые дни 1958-го проводил в Ялте. И вот какую интересную запись он сделал в дневнике 3 января (поэту 47 лет, скоро он снова вернется в журнал "Новый мир" главным редактором):
3 января. Ялта.
Начал было округлять «Печников», но оказалось, что при очень чистом, отработанном начале, дальше все расплывается. Хуже нет, как думаешь, что работа небольшая, ждешь легкости, готов согласиться на облегченное решение, ан тут- то и получается, что надо все начинать с чистого, сняв все приблизительное и набросочное. Ясно, почему залежался рассказ, — захотелось легкости: печка, мол, в сущности, хороша, но вот кирпич уронил печник в трубу. А пробная топка? Кирпич «подвинулся» и «улегся» окончательно после. А как его обнаружили? Провесил гирькой трубу. Но ведь это делают всякий раз, как чистить трубу? Неужели так-таки не догадался почистить трубу. Ведь это первое, что приходит на мысль, когда с печкой неладно. Словом, надо-таки печку разобрать и сложить. Егор Яковлевич соглашается. Майор: я уж у вас за глинотопа буду. Автор сам готов помочь, и тут в деле — все показывают себя. Так-то будет верней. А то я хотел было справиться с рассказом вроде того, как начал справляться с печкой — продолбить в одном месте, освободить дымоход — и всё. Нет, печка нехороша в целом. «Вялость тяги», громоздкость, неэкономичность, неприспособленность к торфобрикету И т.д.
Занялся с утра, и стало дело валиться из рук. Это всегда, как только без должного напряжения и сосредоточенности берешься.
«Веселый скелетик» показала рассказец «Каникулы Вали Герасимовой» в сб<орник>е «О любви, о дружбе». Рассказец слабенький, с банальной имитацией стиля дневника 13-летней школьницы, претензиями на юмор, жалким «конфликтцем» (папа — настоящий и отчим, мама — щеголиха и мещанка) — все это упрощенно, жалко, беспомощно. И плохо понимает, когда объясняешь.
А ее изустный рассказ (по дороге из дома Чехова) М.И. и мне о том, как ее отправляли с многотысячной партией заключенных из Владивостокского пересыльного пункта на Колыму, как пароход, загоревшийся еще в порту, с не потушенным до конца пожаром горит в открытом море! Как на SOS парохода подошел японец, но не сгрузить же ему несколько тысяч арестантов, а потом встречный из Колымы, груженный золотом «по ватерлинию» (это, м.б., и легенда) и способный принять к себе на борт только команду и следующий в отдалении, чтобы это сделать в последнюю минуту. Как дым проник в мужское отделение, началась паника, люди кинулись на выход, а солдат начал стрелять, убил кого-то, а сзади поднаперли, и было убито выстрелами и задавлено 160 человек. Как женщины шили мешки для погребения, — капитан не позволил команде выбрасывать покойников за борт без морского ритуала, тем более, что материи было не жалко — какая там была — все равно добру тонуть. И кормили замечательно, — все запасы были пущены в ход. И так пришли в Нагаево — с дымом и огнем. И она при этом была больна брюшняком, но утаила это перед отправкой, чтобы не оказаться в энском корпусе, откуда никто не выходил, и еще страдала морской болезнью. И было ей 26 лет, осуждена (тройкой) она была за попытку реставрировать капитализм и намерение с этой целью применять индивидуальной террор, — осуждена на 8 лет, так как не успела применить террор на деле. — И т.п. и т.д.
— Вы не думаете это записать, как-то разделаться с этим, излиться, так сказать?
— Кто же мне это напечатает? — И она пишет нечто такое ничтожное по содержанию в сравнении с тем, что пережито ею, что заполнило главную часть жизни и никогда не может быть забыто. Ведь если б она понимала, что, не разделавшись с этим, ничего другого она не сможет сделать по-серьезному. И сколько я видел уже таких людей, которые уходят от необходимости обмыслить, выразить это, хотят обойтись без этого, забыть, отказаться. И вообще это у нас так объясняется: зачем это? Зачем бередить раны? И общество делает само для себя вид, что ничего не было, а что было, исправлено, — пойдем дальше. — Это ужасно, тем более, что «исправлено», т.е. было признано безумие безумием. —
Примечание: «Веселый скелетик» - это Валентина Михайловна Мухина-Петринская, (7 февраля 1909 — 5 июня 1993) — советская детская писательница, прозаик, представитель направления романтического реализма.
Если кому будет интересно, то по "Печникам" есть фильм 1982 года с Николаем Бурляевым, Олегом Табаковым в главных ролях:
https://youtu.be/doPFEw3ieGg