23 января 1943-го года
из дневников:
Александр Витковский, электромонтажник, 32 года, командир роты связи, Ростовская область:
23 января. Село Хлеборобное
Линии связи удлинились, их рвут танки и транспорт. На устранение порыва ночью вышли двое. Были обстреляны пулеметом из лесопосадки. Артиллеристы после разведки открыли огонь и подбили танк.
В этих местах проживают молокане. Их обычаи связаны с религиозными странностями. Немало мужчин призывного возраста отсиживалось в хуторах. Некоторые остались при отступлении летом 42-го
Николай Каманин, лётчик, 34 года, полковник, командир штурмовой авиационной дивизии, Псковская область:
23 января.
Вчера генерал Рязанов провёл совегцание командиров дивизий и полков. Все разговоры шли о том, как снизить боевые потери лётного состава и самолётов, как лучше и быстрее ввести в строй молодых лётчиков. Моя дивизия в среднем имеет 23 вылета на один потерянный самолёт и 48 вылетов на одного потерянного лётчика. 266-я дивизия Ф.Г. Родякина соответственно имеет 13 и 27, по корпусу средние нормы — 18 и 38. Основные причины потерь: 1. плохая подготовка молодых лётчиков, 2. слабое прикрытие истребителями, 3. шаблонное использование штурмовиков, 4. мало заботимся о внезапности ударов (время, место, наряд сил, направление захода на цель, количество заходов, подавление ЗА). Совещание было полезным. Было решено обратить особое внимание на подготовку молодых лётчиков, уделять больше внимания организации и обеспечению боевых вылетов, шире использовать разнообразные тактические приёмы при ударах по различным целям.
Тимофей Лядский, лётчик, 29 лет, пилот штурмовика Ил-2, Калининская (Тверская) область:
23 января.
Вчера наградили пятерых наших летчиков: Шейнина, Полетаева, Козлова, Шмиголя, Михайличенко — всех Красной Звездой. Младший сержант Нина Симоненко получила медаль "За отвагу". Заслужила вооружейница. Трудится хорошо. Механик самолета Штыкова и еще два тоже получили такие же медали. Это первый случай награждения техников в нашем полку. Во втором туре сделал всего 11 вылетов. Под Великие Луки всего два, а там здорово били. Поэтому и уцелел.
Бочко стал уже майором. Большая лесть начальству — неизменный спутник его жизни. Но летчики о нем плохого мнения. Правда, на боевые задания он летает. Это плюс. Его принцип на войне: побыстрее перескочить должности, где приходится много летать.
Двух получек до сих пор не выдали и, возможно, третью тоже не выдадут. Оставил доверенность Данилову, получит и отошлет Груне. Если бы не нужно было отсылать, мог бы вообще их не получать, деньги мне почти не нужны.
Завтра едем в Куйбышев за самолетами. Третья поездка.
Груня моя! Если эти дневники попадут тебе в руки, перепиши и, когда у тебя будут взрослые дети, дай им почитать. Сохрани память обо мне. Я не хотел тебе зла, просто был еще молод, глуп и неопытен.
Почти за год на войне немало написал. И только правду. Хотел, чтобы ты кое-что узнала о войне, а, возможно, еще кто-нибудь почитает.
Оставляю тебе две карточки тех, кто уже отдал свои жизни за Родину. Помни нас.
Дмитрий Жигунов, 37 лет, майор, после ранения в ожидании перевода на передовую служит в военной комендатуре Фрунзенского района Ленинграда:
23 января.
С 8 утра спешка по работе в штабе — приедет генерал-майор Попов, что-то проверять, вот поэтому и подняли суматоху, всё построено на показном, они не планомерное работе и когда только примутся работать всерьёз и надолго?
Сегодня опять победа на фронтах, взято: ст.Волоконовка, недалеко от Харькова, город Армавир и до сотни населенных пунктов, но не орлы ли Русские люди, это настоящие богатыри и если их в дальнейшем будут также правильно использовать, то несомненно победа окончательное придёт скоро и кончится чёрный проклятый кошмар войны и настанет ясный, радостный день в жизни Русских людей и будут многие тысячи счастливых людей, но очень много будут и таких, которые будут искать свои семьи и мне найдут их. Страшно при мысли об этом горе человека, какова моя судьба — что мне сулит будущее? Нет — прочь сомнения и неверия, моя любимая Верочка и Котик живы, моя любовь должна охранять их для меня и она их мне сохранит.
Сергей Вавилов, физик, академик, 51 год:
23 января.
Йошкар-Ола. Пишу лежа. В левом боку боль, масса мокроты. Голова плохо работает. На улице утром мороз, около 30°.
Весь жизненный интерес на вопросах развивающегося сознания. Люди, «просто живущие», исполняющие «предначертания», находятся в зоологической плоскости. Незоологические люди — Леонардо, Бетховен, Ньютон. Вероятно, sub specie aetemitatis такие Ньютоны и Бетховены тоже выполняют зоологические функции, только редкостные. А, может быть, и не так, может быть, иногда удается пробиться через твердую оболочку «зоологического сознания» и заглянуть вовне и на себя самих.
Иногда под звуки радио, песни Солвейг, «Фантазии» Глинки и вспоминается было[е], на бестелесных санках с безбрежных высот спускается мама, Илюша, Лида, Александра Ивановна и, кажется, Николай.
Музыка — тоже голос оттуда.
Всеволод Иванов, писатель, 48 лет, Москва:
23 января. Суббота.
Опять сидел дома. Читал странную книжку, называемую «Социология» — П. Сорокина. Я бы назвал ее лучше — «как строить роман», т.е. как найти схему, посредством которой можно было бы столкнуть разных людей. Мне кажется, иной ценности эта книга не имеет. К Юговым зашла Анна Павловна, тощая, жалкая, с поспешной, нищенской походкой и такой же улыбкой. За нею — дочка. Но, что я им могу сделать? Я более беспомощен, чем они. Вчера получил письмо из Союза, подписанное В. Ставским. Напоминают, что я еще не делал взноса на танковую колонну. А у меня всего 500 рублей. Пойду завтра на перерегистрацию, отдам эти 500, — стыдно столько вносить, но денег нет совершенно. У Анны Павловны завтра кончаются дрова, попробую позвонить на деревообделочный завод, — но в такие морозы разве достанешь обрезки?
— Плечи широкие, Всеволод Вячеславович, а ноша-то оказалась велика?
— Сам чувствую.
— То-то. Чувствовать-то надо было, когда брались...
— И государства ошибаются, а нам, грешным, и сам бог велел.
— Хо-хо-о! Хотите сказать, что государства ошибаются чаще, чем отдельные люди даже? Так государство что ж? Государство и есть государство. С него что возьмешь? Сегодня оно на карте, а завтра — другая карта, другое государство.
— А искусство? А законы? А культура?
— Извините, но если государство ошибается, и притом часто, то у него не может быть ни искусства, ни законов, ни культуры. У него сплошная ложь, лужа-с! Да! И высохнет лужа, и подует ветер, и унесет пыль. Что осталось?
— От человека остается еще меньше.
— Вот уж не сказал бы. Возьмите любой энциклопедический словарь и найдите там слово «Аристотель», а затем и говорите...
— Ну, и на слово «бреды» тоже не так уж мало.
— Не знаю, не знаю! У многих такое впечатление, что не Греция создала Аристотеля, а Аристотель создал и донес до нас Грецию. Уж если вы признали, что государство ошибается часто, то что ему стоило ошибиться еще раз и прекратить тем самым Аристотеля в самом начале, чтобы «не рыпался». Но, дело в том, что оно ошиблось, но с другой стороны, — и Аристотель уцелел. Так что здесь отнюдь не заслуга государства, которое, вообще-то слепо, бестолково, мрачно...
— Позвольте? Здравствуйте! Да, вы из «Карамазовых»? И разговор не состоялся...
Форма диалога наиболее успокаивающая. Это вроде валенок зимой.
Смерть, например, мне представляется в форме диалога. Я не знаю, как бы это объяснить. Ведь смерть — конец, да? А если конец, то какой же диалог? Может быть, диалог мудрых, не аффектированный? Ну да. Ведь все же «разговоры в царстве мертвых» столь популярные в XVIII веке, которые лучше чем мы чувствовали форму, сделаны в форме диалога.
...На заседании «планерки» в «Гудке». Ж.-д. забиты составами. Есть дороги, с отрезанными концами, забитые составами. Редактор приводит забавный и грустный случай: для того, чтобы не было накипи в котлах, машинистам выдают «антинакипин». Однако, накипь есть. Стали допытываться — почему? Оказалось, что машинисты меняют «антинакипин» в деревне, где мужики делают из него мыло, создавая так сказать, — простите за плохой каламбур — буржуазную накипь...
Тишина. В отоплении булькает вода. Анна Павловна ушла. Дочка с нею. Дворник из соседнего дома дал им мешок стружек, и они топились два дня. Я почему-то считал раньше Анну Павловну предусмотрительной и запасливой. Но, все это не так. Она существовала на водку, которую выдавали в Союзе, — уж чего эфемерней! — а теперь водки не выдают и она бедствует. И рядом— бедная девочка, — тоже фантазерка... у-ух! Может быть, плечи-то не широки, и силенки-то не было, а главное — пути-то никуда не следовали? Вот в чем дело.
Но, еще и в том, что иди ты или не иди, рассчитывай свои силы или не рассчитывай, — а несчастья к тебе все равно придут. Это — [нрзб.] персть мира, — забьет тебе глаза, душу, — и закроет все.
Александр Витковский, электромонтажник, 32 года, командир роты связи, Ростовская область:
23 января. Село Хлеборобное
Линии связи удлинились, их рвут танки и транспорт. На устранение порыва ночью вышли двое. Были обстреляны пулеметом из лесопосадки. Артиллеристы после разведки открыли огонь и подбили танк.
В этих местах проживают молокане. Их обычаи связаны с религиозными странностями. Немало мужчин призывного возраста отсиживалось в хуторах. Некоторые остались при отступлении летом 42-го
Николай Каманин, лётчик, 34 года, полковник, командир штурмовой авиационной дивизии, Псковская область:
23 января.
Вчера генерал Рязанов провёл совегцание командиров дивизий и полков. Все разговоры шли о том, как снизить боевые потери лётного состава и самолётов, как лучше и быстрее ввести в строй молодых лётчиков. Моя дивизия в среднем имеет 23 вылета на один потерянный самолёт и 48 вылетов на одного потерянного лётчика. 266-я дивизия Ф.Г. Родякина соответственно имеет 13 и 27, по корпусу средние нормы — 18 и 38. Основные причины потерь: 1. плохая подготовка молодых лётчиков, 2. слабое прикрытие истребителями, 3. шаблонное использование штурмовиков, 4. мало заботимся о внезапности ударов (время, место, наряд сил, направление захода на цель, количество заходов, подавление ЗА). Совещание было полезным. Было решено обратить особое внимание на подготовку молодых лётчиков, уделять больше внимания организации и обеспечению боевых вылетов, шире использовать разнообразные тактические приёмы при ударах по различным целям.
Тимофей Лядский, лётчик, 29 лет, пилот штурмовика Ил-2, Калининская (Тверская) область:
23 января.
Вчера наградили пятерых наших летчиков: Шейнина, Полетаева, Козлова, Шмиголя, Михайличенко — всех Красной Звездой. Младший сержант Нина Симоненко получила медаль "За отвагу". Заслужила вооружейница. Трудится хорошо. Механик самолета Штыкова и еще два тоже получили такие же медали. Это первый случай награждения техников в нашем полку. Во втором туре сделал всего 11 вылетов. Под Великие Луки всего два, а там здорово били. Поэтому и уцелел.
Бочко стал уже майором. Большая лесть начальству — неизменный спутник его жизни. Но летчики о нем плохого мнения. Правда, на боевые задания он летает. Это плюс. Его принцип на войне: побыстрее перескочить должности, где приходится много летать.
Двух получек до сих пор не выдали и, возможно, третью тоже не выдадут. Оставил доверенность Данилову, получит и отошлет Груне. Если бы не нужно было отсылать, мог бы вообще их не получать, деньги мне почти не нужны.
Завтра едем в Куйбышев за самолетами. Третья поездка.
Груня моя! Если эти дневники попадут тебе в руки, перепиши и, когда у тебя будут взрослые дети, дай им почитать. Сохрани память обо мне. Я не хотел тебе зла, просто был еще молод, глуп и неопытен.
Почти за год на войне немало написал. И только правду. Хотел, чтобы ты кое-что узнала о войне, а, возможно, еще кто-нибудь почитает.
Оставляю тебе две карточки тех, кто уже отдал свои жизни за Родину. Помни нас.
Дмитрий Жигунов, 37 лет, майор, после ранения в ожидании перевода на передовую служит в военной комендатуре Фрунзенского района Ленинграда:
23 января.
С 8 утра спешка по работе в штабе — приедет генерал-майор Попов, что-то проверять, вот поэтому и подняли суматоху, всё построено на показном, они не планомерное работе и когда только примутся работать всерьёз и надолго?
Сегодня опять победа на фронтах, взято: ст.Волоконовка, недалеко от Харькова, город Армавир и до сотни населенных пунктов, но не орлы ли Русские люди, это настоящие богатыри и если их в дальнейшем будут также правильно использовать, то несомненно победа окончательное придёт скоро и кончится чёрный проклятый кошмар войны и настанет ясный, радостный день в жизни Русских людей и будут многие тысячи счастливых людей, но очень много будут и таких, которые будут искать свои семьи и мне найдут их. Страшно при мысли об этом горе человека, какова моя судьба — что мне сулит будущее? Нет — прочь сомнения и неверия, моя любимая Верочка и Котик живы, моя любовь должна охранять их для меня и она их мне сохранит.
Сергей Вавилов, физик, академик, 51 год:
23 января.
Йошкар-Ола. Пишу лежа. В левом боку боль, масса мокроты. Голова плохо работает. На улице утром мороз, около 30°.
Весь жизненный интерес на вопросах развивающегося сознания. Люди, «просто живущие», исполняющие «предначертания», находятся в зоологической плоскости. Незоологические люди — Леонардо, Бетховен, Ньютон. Вероятно, sub specie aetemitatis такие Ньютоны и Бетховены тоже выполняют зоологические функции, только редкостные. А, может быть, и не так, может быть, иногда удается пробиться через твердую оболочку «зоологического сознания» и заглянуть вовне и на себя самих.
Иногда под звуки радио, песни Солвейг, «Фантазии» Глинки и вспоминается было[е], на бестелесных санках с безбрежных высот спускается мама, Илюша, Лида, Александра Ивановна и, кажется, Николай.
Музыка — тоже голос оттуда.
Всеволод Иванов, писатель, 48 лет, Москва:
23 января. Суббота.
Опять сидел дома. Читал странную книжку, называемую «Социология» — П. Сорокина. Я бы назвал ее лучше — «как строить роман», т.е. как найти схему, посредством которой можно было бы столкнуть разных людей. Мне кажется, иной ценности эта книга не имеет. К Юговым зашла Анна Павловна, тощая, жалкая, с поспешной, нищенской походкой и такой же улыбкой. За нею — дочка. Но, что я им могу сделать? Я более беспомощен, чем они. Вчера получил письмо из Союза, подписанное В. Ставским. Напоминают, что я еще не делал взноса на танковую колонну. А у меня всего 500 рублей. Пойду завтра на перерегистрацию, отдам эти 500, — стыдно столько вносить, но денег нет совершенно. У Анны Павловны завтра кончаются дрова, попробую позвонить на деревообделочный завод, — но в такие морозы разве достанешь обрезки?
— Плечи широкие, Всеволод Вячеславович, а ноша-то оказалась велика?
— Сам чувствую.
— То-то. Чувствовать-то надо было, когда брались...
— И государства ошибаются, а нам, грешным, и сам бог велел.
— Хо-хо-о! Хотите сказать, что государства ошибаются чаще, чем отдельные люди даже? Так государство что ж? Государство и есть государство. С него что возьмешь? Сегодня оно на карте, а завтра — другая карта, другое государство.
— А искусство? А законы? А культура?
— Извините, но если государство ошибается, и притом часто, то у него не может быть ни искусства, ни законов, ни культуры. У него сплошная ложь, лужа-с! Да! И высохнет лужа, и подует ветер, и унесет пыль. Что осталось?
— От человека остается еще меньше.
— Вот уж не сказал бы. Возьмите любой энциклопедический словарь и найдите там слово «Аристотель», а затем и говорите...
— Ну, и на слово «бреды» тоже не так уж мало.
— Не знаю, не знаю! У многих такое впечатление, что не Греция создала Аристотеля, а Аристотель создал и донес до нас Грецию. Уж если вы признали, что государство ошибается часто, то что ему стоило ошибиться еще раз и прекратить тем самым Аристотеля в самом начале, чтобы «не рыпался». Но, дело в том, что оно ошиблось, но с другой стороны, — и Аристотель уцелел. Так что здесь отнюдь не заслуга государства, которое, вообще-то слепо, бестолково, мрачно...
— Позвольте? Здравствуйте! Да, вы из «Карамазовых»? И разговор не состоялся...
Форма диалога наиболее успокаивающая. Это вроде валенок зимой.
Смерть, например, мне представляется в форме диалога. Я не знаю, как бы это объяснить. Ведь смерть — конец, да? А если конец, то какой же диалог? Может быть, диалог мудрых, не аффектированный? Ну да. Ведь все же «разговоры в царстве мертвых» столь популярные в XVIII веке, которые лучше чем мы чувствовали форму, сделаны в форме диалога.
...На заседании «планерки» в «Гудке». Ж.-д. забиты составами. Есть дороги, с отрезанными концами, забитые составами. Редактор приводит забавный и грустный случай: для того, чтобы не было накипи в котлах, машинистам выдают «антинакипин». Однако, накипь есть. Стали допытываться — почему? Оказалось, что машинисты меняют «антинакипин» в деревне, где мужики делают из него мыло, создавая так сказать, — простите за плохой каламбур — буржуазную накипь...
Тишина. В отоплении булькает вода. Анна Павловна ушла. Дочка с нею. Дворник из соседнего дома дал им мешок стружек, и они топились два дня. Я почему-то считал раньше Анну Павловну предусмотрительной и запасливой. Но, все это не так. Она существовала на водку, которую выдавали в Союзе, — уж чего эфемерней! — а теперь водки не выдают и она бедствует. И рядом— бедная девочка, — тоже фантазерка... у-ух! Может быть, плечи-то не широки, и силенки-то не было, а главное — пути-то никуда не следовали? Вот в чем дело.
Но, еще и в том, что иди ты или не иди, рассчитывай свои силы или не рассчитывай, — а несчастья к тебе все равно придут. Это — [нрзб.] персть мира, — забьет тебе глаза, душу, — и закроет все.