Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Вид из окна. Стихи к месту

Оригинал взят у dolboeb в Вид из окна
Проснулся давеча в половину шестого утра в палате родной больницы, порог которой впервые переступил больше 30 лет назад первокурсником Третьего меда. В ту пору был я молод, худ и щупл: ростом меньше себя сегодняшнего на 10 сантиметров, а весом — легче на все 30 кг. Жаль, цифровую фотографию в ту пору не изобрели, так что снимков студенческих у меня практически никаких нет... Но я не про внешность, а про половину шестого утра.

Проснулся я в той самой палате, подошёл к окну, и увидел за окном картину, которую исправно ненавидел с октября по апрель, на протяжении всей первой половины своей жизни (то есть буквально с 1966 по 1990 год). Спальный район Москвы, начало трудового дня: чернильно-лиловая предрассветная темень, тёмные силуэты хрущёвских пятиэтажек, уходящих рядами куда-то в бесконечность, битые квадраты проснувшихся кухонных окон, за которыми то ли видны, то ли угадываются одинаковые газовые плиты, металлические раковины, трубы, и фигурки сонных сограждан, собирающихся на службу. А между моим окном и ближайшей хрущобой, болезненным ярким пятном в темноте — дурная голова электрического фонаря, с матовым нимбом искусственного света вокруг, и в этом нимбе мечутся, несутся, кружатся большие хлопья метели. Вроде бы, красиво даже, и долго можно смотреть на этот танец иероглифов, но думаешь с утра не о красоте, а о том, как через полчаса выйдешь из подъезда, и будут те красивые хлопья стегать тебя по всей роже, залеплять глаза, рот и нос, потом таять и снова замерзать на шарфе. И так — всю оставшуюся жизнь. Живи ещё хоть четверть века... Боже мой, как я ненавидел московское утро с октября по апрель!

А вчера посмотрел из больничного окна, и как-то даже тепло на душе стало: вот ведь, и годы прошли, и не вернуть ничего, но некоторые вещи совсем не меняются. Например, вот эта темнота предрассветная, с фонарём и снежинками вокруг... Вспомнились даже стихи какие-то духоподъёмные, четвертьвековой давности:

Из всех возможных полушарий
Я то немногое избрал,
Где торжествует пролетарий
И прозябает капитал.

Еще в туманном Альбионе
Заря кровавая встает,
А уж в Гагаринском районе
Рабочий день копытом бьет.

Встают дворцы, гудят заводы,
Владыкой мира правит труд
И окружающей природы
Ряды радетелей растут.

Мне все знакомо здесь до боли
И я знаком до боли всем,
Здесь я учился в средней школе.
К вопросам — глух, в ответах — нем.

Здесь колыбель мою качали,
Когда исторг меня роддом
И где-то здесь меня зачали,
Что вспоминается с трудом.

Здесь в комсомол вступил когда-то,
Хоть нынче всяк его клеймит,
Отсюда уходил в солдаты,
Повесток вычерпав лимит.

Прошел с боями Подмосковье,
Где пахнет мятою травой,
Я мял ее своей любовью
В период страсти роковой.

Сюда с победою вернулся,
Поскольку не был победим
И с головою окунулся
В то, чем живем и что едим.

Я этим всем как бинт пропитан,
Здесь все, на чем еще держусь,
Я здесь прописан и прочитан,
Я здесь затвержен наизусть.

И пусть в кровавом Альбионе
Встает туманная заря,
В родном Гагаринском районе
Мне это все — до фонаря!


© Игорь Иртеньев, 1989

Tags: Игорь Иртеньев, Москва, стихи москвича, стихи нашего времени, стихогеография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments