из дневников Владимир Голицын , художник-иллюстратор, 36 лет, Абхазия, Гудаута (П.Д. - художник Павел Корин): 25 июля. П.Д. ночь плохо спал — гроза и душно. Утром писали панораму. Удивительно, что П. Д. под тентом обгорел. Даже живот. Рассказывал, как усыпальницу расписывал и свечи на полу ставил перед всенощной. Как с Рыковой ругался, когда Марфо-Мариинскую церковь под клуб переделывали. Подписи собирал разных деятелей искусств. За обедом смеялись. П.Д. брался сватать моих ребят за внучек Максима Горького. Вечером опять писали, когда уже солнце скрылось, П.Д. пленился горами и «малахольными» облаками и быстро написал этюд. Шутил, как он разбогатеет и писать будет с «рабами» — один обмахивает, другой спину чешет (это он ребят в шутку заставляет). Специальный протодьякон в полном облачении за обедом будет провозглашать многолетие (эта моя идея очень ему понравилась). У нас на панорамах на 1-х планах выходит уборная Колесниковых. Я предложил выкинуть. П.Д., ссылаясь на прецеденты (старые голландцы), убедил написать ее — интимнее. Рассказывал, как купил в комиссионном магазине свои рисунки с М. Горьким за 75 р., которые он подарил Ягоде. Завтра нарисую его за работой. А то он мне, шутя, выговаривал, что приезд его сюда недостаточно обставлен для потомства — нет фотографа. Вечером, как всегда, сидели на завалинке. Выпускница московской школы Евгения Руднева 25 июля 1938 года в дневнике вспоминает выпускной бал и походы по ВУЗам Москвы в дни открытых дверей: 25 июля Мальчики уехали раньше нас в институт тонкой химии. Мы мчались, торопились, намного опоздали, но, спасибо ребятам, нас подождали. Заместитель директора водил нас по всем лабораториям, затем стал с нами беседовать. Меня расхолодила эта беседа: инженеры фотокинопромышленности будут стряпаться в этом институте, но когда — неизвестно. Лида решила идти сюда, но инженером она то ли будет, то ли нет. То есть инженером-то она будет обязательно, но каким — это вопрос. Быть инженером по органическому синтезу я не хочу. После беседы хотели пойти в анатомичку при мединституте, но не удалось. Дальше дни помчались с быстротой оленя, убегающего от собак. (Образно?! Не особенно.) ...Вот наступило 24 июня. Я знала, что выпускной вечер будет в этот день, но во сколько времени? Для меня это было важно, так как платье еще не было готово. Мне не повезло: я иззвонила 50 копеек, пока, наконец, добилась у Гали, что вечер будет в 8 часов вечера. Настроение у меня было прекрасное, омрачалось лишь тем, что Анна Ивановна подвела меня с платьем. Но могла ли такая мелочь иметь для меня значение, когда я узнала, что Машенька — кандидат в депутаты Верховного Совета Осетинской АССР от города Орджоникидзе? Когда выбирали других, я все знала (умом), но когда выбрали мою двоюродную сестру, я почувствовала (сердцем), что действительно наша Конституция самая демократическая в мире. Вечер начался почти в 10 часов вечера. Столы стояли в пионерской комнате, рояль и диваны в 10-м классе «А». Мы рассадили всех-всех по запискам. Между нами (Валей Мигуновой с одной стороны и мною, Лидой и Идой — с другой) сидел Яша Шмарев. Мы сидели в самом центре, сзади нас стоял столик с аттестатами и грамотами. Вот все уселись. Договорились, кто будет выступать. Я говорю Павлу Васильевичу: «От учителей одна Хана Давыдовна присутствует, хорошо бы она выступила». — «Вы спросите ее». Хана Давыдовна сидела недалеко от нас с ребятами из 10-го «А». Я подошла к ней и попросила выступить. Она долго отговаривалась. Наконец я пообещала сказать Павлу Васильевичу, что она выступит, и направилась к своему месту. Она пригрозила, что уйдет, и я сейчас же сдалась. Но она уже ушла. Павел Васильевич начал говорить. Мне пришлось выйти упрашивать Хану Давыдовну, чтобы она на любых условиях вернулась обратно. Она вернулась, но я не могу поверить, что она, прекрасный преподаватель, не может пожелать нам счастливой будущности. Об этом будущем счастье говорили все выступавшие: директор, Яша, Надя, я, Бамик. Особенно хорошо говорили Яша и Бамик. Я была счастлива в полном смысле этого слова, счастлива второй день в своей жизни — первый был днем вступления в комсомол, 21 июня 1936 года. «Третий день счастливый будет тогда, когда Калинин вручит тебе орден», — заметил Люсик, сидевший напротив меня. Не знаю. Но ведь счастье так возможно в нашей стране! Яша сравнил нашу жизнь в десятилетке с пароходом, который вышел в плаванье 10 лет тому назад и теперь достиг цели. Я причислила себя к матросам. Люсик возразил: «Ты — может быть, а я определенно был пассажиром». Нам подали чай. Сначала Павел Васильевич роздал аттестаты и грамоты. Как и в 7-м классе, я первая получила грамоту и аттестат. У нас 6 отличников: 4 + Лиля и Валя. В том классе — 5 человек. Отдавая аттестат Ане Семендляевой, Павел Васильевич пожал ей руку и сказал: «Поздравляю вас, Анна Петровна».