написал Петру Вяземскому письмо из Петербурга в Пензу Благодарствуй за письмо — оно застало меня посреди хлопот и неприятностей всякого рода. Отвечаю наскоро на все твои запросы. Быть может, некогда восплачет обо мне стих Гнедича (который теперь здесь) в переводе его Вольтерова «Танкреда»: Un jour elle pleurera l’amant qu’elle a trahi; (Когда-нибудь она оплачет любовника, обманутого ею) Ce cœur qu’elle a perdu, ce cœur qu’elle déchire (Сердце, потерянное ею, сердце, терзаемое ею) Успокоился ли ты? Пока Киселев и Полторацкие были здесь, я продолжал образ жизни, воспетый мною таким образом А в ненастные дни собирались они часто. Гнули, <мать их ети,> от 50-ти на 100. И выигрывали и отписывали мелом. Так в ненастные дни занимались они делом. Но теперь мы все разбрелись. Киселев, говорят, уже в армии; Junior (Младший) в деревне; Голицын возится с Глинкою и учреждает родственно-аристократические праздники. Я пустился в свет, потому что бесприютен. Если б не твоя медная Венера, то я бы с тоски умер. Но она утешительно смешна и мила. Я ей пишу стихи. А она произвела меня в свои сводники (к чему влекли меня и всегдашняя склонность и нынешнее состоянье моего Благонамеренного, о коем можно сказать то же, что было сказано о его печатном тезке: ей-ей намерение благое, да исполнение плохое). Ты зовешь меня в Пензу, а того и гляди, что я поеду далее. Прямо, прямо на восток. Мне навязалась на шею преглупая шутка. До правительства дошла наконец «Гавриилиада»; приписывают ее мне; донесли на меня, и я, вероятно, отвечу за чужие проказы, если кн. Дмитрий Горчаков не явится с того света отстаивать права на свою собственность. Это да будет между нами. Все это не весело, но критика кн. Павла веселит меня, как прелестный цвет, обещающий со временем плоды. Попроси его переслать мне свои замечания; я буду на них отвечать непременно. Благодарю тебя умом и сердцем, то есть вкусом и самолюбием — за портрет Пелагеи Николаевны. Стихов ей не шлю, ибо на такой дистанции не стреляют даже и турки. Перед княгиней Верой не смею поднять очей; однако ж вопрошаю, что думает она о происшествиях в Одессе (Раевский и графиня Воронцова). Addio, idol mio — пиши мне все в Петербург — пока — 1 сентября Примечания хлопот и неприятностей — имеется в виду начатое III отделением дело о «Гавриилиаде» (см. предыд. прим.). твои запросы — в письме от 26 июля 1828 г. Вяземский спрашивал, откуда слова «Быть может некогда...» (впоследствии Вяземский вспоминал, что молодой Пушкин любил повторять этот стих). «Танкред» — трагедия Вольтера. Пушкин цитирует не совсем точно. Н. Д. Киселев был назначен не в армию, а секретарем русского посольства в Париже. Junior — Алексей Алексеевич Оленин, сын президента Академии художеств А. Н. Оленина. С. Г. Голицын — принимал участие в делах композитора М. И. Глинки. бесприютен — возможно, намек на отказ, полученный в сватовстве к А. А. Олениной (Приютино — имение Олениных). медная Венера — А. Ф. Закревская, отличавшаяся монументальной красотой. Я ей пишу стихи — стихотворения «Портрет», «Наперсник», «Счастлив, кто избран своенравно...», «Когда твои младые лета...». намерение благое — острота поэта М. В. Милонова по поводу журнала «Благонамеренный». Прямо, прямо на восток. — слова из стихотворения Жуковского «Путешественник». Пушкин намекает на возможность репрессий в связи с делом о «Гавриилиаде»; приписывает поэму Д. П. Горчакову, умершему в 1824 г., в расчете на то, что письмо его будет вскрыто. критика кн. Павла — в указанном письме Вяземский сообщил Пушкину критику «Евгения Онегина» своим сыном и шутил, что «он нашим критикам не уступит». Одну из строф восьмилетний Павлуша охарактеризовал пушкинским же стихом — «Какие глупые места». Ср. письмо 295. портрет Пелагеи Николаевны — стихотворение Вяземского «Простоволосая головка», посвященное П. Н. Всеволожской; обаяние своенравной красавицы сравнивалось там с «веселым стихом» Пушкина. княгиня Вера —жена Вяземского; Пушкин ей давно не писал. происшествия в Одессе — речь идет о высылке из Одессы в Полтаву А. Н. Раевского с обвинением в «дурных отзывах» о правительстве. Высылка произошла по доносу М. С. Воронцова, ревновавшего Раевского к своей жене.