Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Дмитрий Быков Дилетанту о творчестве Леси Украинки

Оригинал взят у gitanes_blondes в Дмитрий Быков // «Дилетант», №6, июнь 2014 года
ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА
Scan-140727-0001
Леся Украинка
1.
Леся Украинка была одной из героинь моего отрочества - меня волновала ее романтическая судьба, болезнь, титаническое упорство, творческая отвага, и вообще я читал ее в том возрасте, в котором ее стихи и драмы всего понятней и ближе. Лет в одиннадцать, в крымском пансионате, куда меня на каникулы возила мать, я рылся в местной библиотеке и нашел там два толстых сборника Леси Украинки - по-русски и на языке певучего оригинала. Читать по-украински и все понимать мне ужасно нравилось, и нравилась мне ее дерзость -написать в начале ХХ века нового Дон Гуана и назвать его «Каменный хозяин». Очень страшная пьеса, с отлично придуманным финалом, когда Дон Гуан в зеркале вместо себя видит Командора. Вещь вообще странная -Украинка всегда оригинальна в трактовке мировых сюжетов: Дон Гуан у нее не любовник, а борец, революционер. А Донна Анна совращает его с этого пути, заставляет бросить борьбу и успокоиться, так сказать, в алькове. И тогда приходит к нему возмездие в виде Командора -любопытная мысль: пока борец борется, мораль над ним не властна, потому что он сверхчеловек. А стоит ему стать таким, как все, - и тут же, на тебе, Командор. Такое придумать - надо иметь очень своеобразную голову.

А ее лирические стихи, много теряющие в переводах, мне и по сей день представляются главным вкладом этой женщины в европейскую поэзию: лирическая баллада, скажу вам, трудный жанр -надо держать сюжет, но не ударяться в прозу, сочетать внятность и загадочность, и чтоб готично было. Мне и тогда уже представлялось, что реализм если не кончился, то пошатнулся, и лучше рассказывать сказки, гротеск какой-нибудь выдумывать, мало ли. Украина отличается от России по множеству параметров, но один из главных - сказочность, мифологичность украинского мира, неспособность ее литературы скучно пересказывать реалистические сюжеты. Самые крупные современные литераторы Украины -пусть живущие в Калифорнии, но все их корни в Киеве -Марина и Сергей Дяченко, фантасты, сказочники; и Любко Дереш, и Михаил Назаренко, и Громов с Ладыженским, они же Г. Л. Олди, и еще множество прекрасных авторов -фантасты. И «Собор» -лучший роман Гончара, двадцать лет запрещенный в России и до перестройки не переводившийся, -миф, а реализм у него выходил бледно, словно самому автору скучно. Украинка все свои пьесы - отлично построенные, динамические, сплошь стихотворные - писала на мифологические, а то и прямо сказочные сюжеты, и знаменитая «Лесная песня», кстати, далеко не лучшая, хотя, пожалуй, самая трогательная.

Украинка сильна не там, где сентиментальна, а там, где мужественна и дерзка, и вот « Роберт Брюс, король шотландский» -это да, это не хуже Стивенсона! Мне тогда еще было, само собой, непонятно, что борьба Шотландии за независимость - это метафора украинской борьбы, но по крайней мере ясно, что ненависть Роберта направлена не на англичан. А на ту идею угнетения, которую англичане собою олицетворяют. Такие нюансы в детстве особенно чувствуются.

Собственные сюжеты давались ей не хуже. «Якутская поэма», впервые изданная в 1945 году, -актyальнейший текст, особенно если вспомнить, с каким презрением иные великодержавники отзываются о нынешних украинских конфликтах.

Еге ж пак, ви хотiли знать,
як пострiлялись тi якути?
Я 6 вам раднiший розказать,
та щоб те знать - там треба бути.
Пострiляними їх обох
знайшпа їx наша змiна вранцi,
були при них i грошi- в мох
загорненi лежали в ранцi,
розбою, значить, не було,
а ворогiв вони не мали,
до того й слiдство все прийшпо,
що то вони сами стрiляли.
Та й вразно стрелили - я чув –
не мучились i пiвгодинки...
Вже ж то не поєдинок був,
якi там в диких поєдинки?


А поединки у «диких» не хуже ваших, равно как и понятие чести. Я перевел бы сам этот кусок, но как-то робею. (Например: «И оба так попали в цель - не мучапись и полминуты... Дуэль? Откуда там дуэль? Они же дикие якуты!»). Но она поэт такого класса, что перекладывать -только портить.
Очень немногим - Маршаку, например, -удалось перевести ее так, что сохранилась живая органика речи, та ироническая теплота, которой дышит ее зрелая лирика:

Упадешь, бывало, в детстве.
Руки, лоб, коленки ранишь,-
Хоть до сердца боль доходит,
А поморщишься и встанешь.

«Что, болит?» - большие спросят.
Только я не признавалась.
Я была девчонкой гордой -
Чтоб не плакать, я смеялась.

А теперь, когда сменилась
Фарсом жизненная драма
И от горечи готова
С уст сорваться эпиграмма,-

Беспощадной силе смеха
Я стараюсь не поддаться,
И, забыв былую гордость,
Плачу я, чтоб не смеяться.


Научиться бы нам плакать в этом нынешнем фарсе, -или, по крайней мере, почувствовать границу, где уже не спасает смех, -но для этого надо быть Украинкой, «единственным мужчиной в нашей современной литературе», как назвал ее Иван Франко.

2.
Ее настоящее имя было Лариса Косач, родители -просвещенные украинцы, мать -литератор, писавшая под псевдонимом Олена Пчилка. В девять лет Лариса заболела костным туберкулезом, от туберкулеза и умерла 33 года спустя.

Есть два мифа о ней, с которыми придется разбираться, потому что, увы, гений не отвечает за присваивающих его интерпретаторов. Первый миф сравнительно безобиден, и распространяют его люди неплохие, просто не на том ставящие ударение. Я имею в виду широко распространенную легенду о том, что Украинка была феминисткой и лесбиянкой. Разумеется, ее представление о прогрессе включало и борьбу за женское равноправие - но феминистские крайности редко бывают свойственны гениям, поскольку у гениев более серьезные проблемы, на женской своей природе они, как правило, не зациклены. Цветаева, скажем, тоже была сторонницей женского равноправия, потому что неравноправие по половому признаку смешно и дико, - но оно ее не так сильно занимало; женщине трудно в мужском мире, но гению среди обычного человечества гораздо трудней. Украинка не была феминисткой потому, что феминизм ставит во главу угла изначальную данность, а Украинка жизнь тратила на то, чтобы люди выбирали себе убеждения, а не подвергались дискриминации по врожденным признакам. Это же объясняет, почему она не была и не могла быть националисткой: национализм - утеха тех, кому нечего больше предъявить.

Насчет лесбиянства: есть на эту темы чрезвычайно интересные работы покойной Соломии Павлычко, к которой я отношусь с глубоким почтением, но вообще-то отношения Украинки с эмансипанткой Ольгой Кобылянской бесконечно глубже и трогательней, чем обычный роман. Украинка была одинока, хоть ее и окружала любовь всей родни: не было равного, с которым мог возникнуть полноценный интеллектуальный роман, а роман без этой составляющей, без духовного братства, разговоров, общих интересов был для нее немыслим. Она несколько раз за сорокадвухпетнюю жизнь влюблялась серьезно -главная ее трагедия связана была с Сергеем Мержинским, который в Минске умер у нее на руках после трехмесячной тяжелейшей агонии; в одну из бессонных ночей, которые она проводила у его одра, с самого начала понимая ,что спасти его невозможно, можно только продлить мучения, написала она «Одержимую», великую драматическую поэму о Марии (Мириам) из Магдалы.

Вообще же она мало знала простой человеческой любви -как вообще мало знала простого и человеческого на своих вершинах, - и потому отношения с Кобылянской были передышкой, уступкой женскому, в письмах Украинки слышится робость и нежность, а побыть робкой и нежной ей было, в общем, не с кем. Ужасно грустно все это читать - «кто-то любит кого-то», все эти осторожные, хрупкие намеки, чуждые всякой страсти, всякого эротизма. Просто нашелся человек, который был с ней ласков и ничего не требовал взамен, человек, с которым она могла быть и слабой, и печальной, - и она поддалась на это, как ребенок, не видевший ласки. Павлычко была права, когда говорила, что тут не лесбийская любовь, а мечта о любви вообще.

Насчет национализма все сложнее. Националисты поднимают на знамя и Тараса (с несколько большими основаниями), и Лесю - но, братцы, давайте уж честно. Их борьба с российским самодержавием -это не борьба с русскими. И тут-то нам приходится сказать эту самую страшную и горькую вещь: имперцы ведь придумали свое значение для слова «русское». Для них русское -это репрессивное, диктаторское, антихристианское, языческое, жестокое, повелительное, иррациональное; доброте и милосердию в их мире нет места - они все это отметают как слабость; их миф -не русский, а варяжский, норманнский, и то выдуманный, а не аутентичный. Культ Севера с его расчеловеченностью, зверством, войной и магией - он почерпнут скорее из компьютерных игр- нежели из северной мифологии. Сегодняшние русские националисты ненавидят Украину не за национализм - который там представлен куда слабей, чем в России, - не за Бандеру, не за «Правый сектор», а именно за попытку неподчинения. Украинские борцы за свободу никаких противоречий с русскими революционерами не знали, и диктат самодержавия для них был не национальным, но социальным, идеологическим, античеловеческим. Не против русских восставали они - тот же Шевченко дружил с Некрасовым, и вспомните, какой эпитафией откликнулся Некрасов на его смерть! -а против строя, который Мережковский называл «плотью и костью» псевдорусского националистического сознания: против реакции. Сатрапы и клевреты — это, ребята, не русское, много чести сатрапам и клевретам; и давить всех кованым сапогом — тоже не русское. Украинка на русской литературе выросла, русским владела не хуже, чем родным, и чтобы доказать это, написала гениальную свою «Никотиану», единственное стихотворение на русском, не уступающее шедеврам на украинском. А ненависть ее к угнетению направлена лишь на тех — в том числе и сегодняшних, — кто видит русскую утопию как смесь фальшивой духовности с бандитизмом. Вот русский национализм, искренне стремящийся распространить фальшивые государственные добродетели на все соседские народы, она действительно ненавидела; и в этой ненависти едины были все лучшие люди России, потому что чванство, агрессия, напыщенность и вранье, прикрывающие откровенное насилие, никогда и никому не нравятся.

Мы не знаем — она хорошо конспирировалась, —насколько глубоко и активно было ее участие в подпольной деятельности украинских и российских революционеров; но мы знаем, что она ненавидела правительство, ссылавшее украинских литераторов, лишавшее их работы, запрещавшее жить в столицах. Российское правительство тоже было не так глупо, как кажется его нынешним критикам: оно и тогда ловко умело подменять борьбу с революцией —борьбой против сепаратизма; и, скажем, дядя Леси Украинки, Михаил Драгоманов, подвергался преследованиям и вынужден был покинуть Киевский университет, где состоял приват-доцентом, именно за «польский сепаратизм». Но Драгоманов наотрез отказался писать прошение об отставке: это означало бы, что он признает обвинение. Не националисткой была Украинка, ощущавшая себя в мировой культуре как дома, владевшая французским и немецким как родными; в Российской империи она видела не врага по крови, а угнетателя и гонителя всего свободного и смелого, апофеоз мертвящего гнета. Меня могут упрекнуть в повторении советских штампов — поскольку советская-то власть любила и популяризировала Украинку, делая из нее гораздо большую марсистку, нежели в действительности; но что поделать - советская империя не всегда была повторением царского режима в ухудшенном варианте, она перерождалась медленно и до последнего избегала рекомендаций «русской партии», широко представленной в позднесоветском истеблишменте. Русский национализм, надо признать, с советской идеологией уживался не лучше, нежели украинский. Советская власть поначалу вообще объявляла интернационализм своей идеологией, и потому-то национальные культуры при ней развивались и процветали ничуть не в ущерб русской. Ленин ненавидел шовинизм, и после революции он никогда не думал о его реабилитации, и борьба украинской интеллигенции в начале ХХ века за самоопределение была борьбой за свободу от имперской политической системы, а вовсе не борьбой против русского влияния и русской культуры. Русская-то культура всегда поддерживала украинцев в этой их жажде независимости; а что и сейчас находится в той же Украине полно желающих отождествить Россию и рабство — так это их собственная глупость и неблагодарность. Россия не раз доказывала миру, что рабство не в ее природе, —и ещё не раз докажет, на наших глазах.

3.
Я поговорю о трех ее сочинениях, которые ставлю выше остальных. Начнем с «Одержимой»: эта драматическая поэма переводилась и хорошо у нас известна. Она открывает собою длинный ряд текстов ХХ века, в которых по-новому трактуется роль Магдалины в жизни Христа.

Тема сложная, неоднозначная, прикасаться к ней опасно, поскольку полно желающих упрекнуть в кощунстве. Блок наиболее радикально подходит к вопросу — у него Двенадцать (апостолов) убивают Магдалину (Катьку). Потому что пришел конец мира — и какая после этого любовь? В «Русском бреде» он развил мысль: «Есть одно, что в ней скончалось безвозвратно... Но нельзя его оплакать и нельзя его почтить, потому что там и тут, в кучу сбившиеся тупо, толстопузые мещане злобно чтут дорогую память трупа — там и тут, там и тут...»

Другие — тут начал Пастернак, а в наше время наиболее дерзок цикл Льва Мочалова «Магдалина» — развивают мысль о том, что между Магдалиной и Христом обычная земная любовь, и женщина может таинством только так, через эту любовь, понять и воспринять христианское учение. Без земной любви не понять самопожертвования, не подняться до небесной отваги. У Пастернака Юра — новый Христос, Лара —новая Магдалина; но они обречены, обоих поглощает земное, земля. Только в дни революции земное сливается с небесным, «небеса опускаются наземь, словно занавеса бахрома». Кстати, земная любовь почти у всех противопоставлена небесной: она выступает одним из искушений Христа в романе Казандзакиса. Там выживший, уцелевший Христос (пусть только в собственном воображении) научился ценить земную красоту, заметил, например, как пейзажи хороши, как цветы пахнут... и женился на Магдалине; умирая, он отвергает этот соблазн человеческого - но, значит, отвергает и любовь Магдалины, потому что на другую-то она не способна, и вообще мало кто из людей способен, независимо от пола.

Украинка в своей поэме предугадала обе эти тенденции. Христос у нее отвергает Магдалину - но не потому, что она соблазняет его земной любовью, а потому, что нет в ней готовности полюбить и простить врагов. Она для него именно одержимая: зрелище земной несправедливости наполняет ее ненавистью, а ненависть - совершенно не то, что ему нужно. Христа казнят, Магдалину побивают камнями, и умирает она в твердой убежденности, что этих людей, этого мира - ничто не спасет:

Я не верю,
Что он воскрес; не стоите вы чуда
Воскреснуть ради этого народа!
На это не хватило б и Мессии!


Ничего себе сказано, да? Из поэм ее особенно я люблю «Великана», и даже читал его однажды на школьном вечере поэзии, и прозвучало, надо сказать, вполне антисоветски. Но, слава Богу, все решили, что это все в прошлом, национально-освободительная лирика времен Серебряного века. А мне и тогда казалось, и теперь кажется, что это все прямо про нас:

Господь не сжег его огнем,
Громов не посылал он,
А только сном его накрыл,
Как мягким покрывалом.
Лег отдохнуть он на часок,
А спит уже столетья,
Оброс землею и во сне
Все видит лихолетье.
Стянули накрепко его
Железными цепями,
К глубоким ранам, торопясь,
Припали жадно ртами.
До сердца самого не раз
Их проникали руки.
Но спит, как прежде, великан,
Хотя и терпит муки.
«Нас призрак этот не страшит!» -
Враги ликуют хором.
Но стихнет скоро божий гнев.
Беда минует скоро.
И встанет великан тогда.
Расправит плечи снова
И разорвет в единый миг
Железные оковы.
Любимый мой далекий край!
Страна моя родная!
Когда я вспомню про тебя,
Ту сказку вспоминаю.


Самое совершенное и знаменитое ее поэтическое творение - поэма «Одно слово». Настаиваю именно на художественном, изобразительном ее совершенстве: имитируя речь рассказчика, представителя северного малого народа, она поднимается до такой точности и выразительности, которую почти не с чем сравнить. Разве что у Петрушевской в «Номере один» есть подобные образцы, когда изображается фольклор выдуманного народа этти, да у Рытхэу в романах - но ему при его чукотском происхождении сам Бог велел аутентично изображать эту примитивную на вид, но сложно организованную, полную условностей архаическую речь. Там старик рассказывает о ссыльном, который умирает в их глухих северных краях от таинственной болезни. Сначала, кстати, подзаголовок был - «рассказ старого якута», но потом Крымский -друг Украинки, сам побывавший в ссылке, - ей объяснил, что это «одно слово», которого в поэме не знают якуты, на самом деле в их языке есть, и даже есть у него синоним. В социальном смысле - көҥүл, а в экзистенциальном - иллэҥ. И тогда она взяла произвольный северный народ, который не понимает, без чего так изнемогает и мучается ссыльный из далекого края. Ведь он может ходить, куда хочет, делать, что хочет, ничем не скован, охотиться может, если пожелает...

А вiн сказав: «Я знаю, я вiд того
вмираю, що у вас нiяк не зветься,
хоч єсть його без мiри в вашем краю,
а те, вiд чого мiг би я ожити,
не зветься теж нiяк, немає слова,
але й його самого в вас нема...
якби було хоч слово, може б, я
ще й жив би з вами...» - i «чужий» аж плакав,
як те казав, i я заплакав з ним,
бо жаль було «чужого», добрий був.
А теє слово раз менi казав
«чужий» по-свойому, та я його забув,
чуже воно, та й що ним називати?
Не треба нам його. Чужим, бач, треба, -
казав «чужий», що не один вмирає
отак, як вiн, i ще умре богато...
Уже 6 ми їм казали теє слово,
як хто з чужих людей отак заслабне,
так що ж, коли його у нас нема.
I що воно й до чого теє слово?
То, певне, чари, то якесь закляття,
коли вiд того люди умирають...


Я не буду вам, дорогой читатель, подсказывать это слово. Вы его сами легко угадаете, если обозначаемое им понятие вам действительно нужно; а если не угадаете, вам поможет якутско-русский словарь или, в крайнем случае, знакомый якут.
Tags: 2014, Дмитрий Быков, Леся Украинка, июнь, классика, свежие тексты, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments