Vladimir Azart Владимир Азарт (vazart) wrote,
Vladimir Azart Владимир Азарт
vazart

Categories:

Иван Давыдов. Памяти убитых хрущевок

Оригинал взят у ivand в Нечто длинное дописал на досуге.

Памяти убитых хрущевок

1

Сначала яма и в яму сваи.

Потом ползет на этаж этаж

Потом его набивают снами.

Как подушку, слепыми снами.

Зовут его – дом. Добавляют – наш.

Завозят мебель, заводят семьи.

Уже не помнят про новоселье.

А потом

Перестают различать года,

Потому что – зачем? Потому что дом -

Это и есть всегда.

И вот он смотрит стеклом копченым.

Днем внутри только дети со стариками.

Вечером улей. Люди как пчелы.

И тараканы. Как тараканы.

Жены подоконники полируют локтями.

Мужья темноту растворяют в водке.

А дети жизнь нарезают ломтями

От первой драки до первой ходки.

Рвется там, где тонко.

Выходит порою лихо.

Помнишь, Тонька, ну, из первого, Тонька?

Там еще на двери написано: «Тонька – шлюха».

Кашу не варила, парням врала, этому дала, этому дала, этому не дала. Короче, дела: приходит к ней хахель, и слышит – из ванной кашель. Там, значит, еще один хахель. Ну, хахеля хахель башкой об кафель.

Фигня с мужиками:

Сходили к Тоне.

Один на зоне,

Другой в коме.

На год разговоров у бабок в доме.

Любят, рожают, мрут.

Иные сходят с ума.

Летом можно на шашлыки, на пруд.

А зимой зима.

2

К соседке сосед стучит.

И не сказать, чтобы смело,

Но одиночество смыло

Робость, доело стыд.

Стоит у двери, стучит,

И сердце его стучит.

Стук – и по телу ток.

Душит в руке цветок.

И ноги стали ватными, а руки стали потными, лицо покрылось пятнами. Но, кажется, ухаживания признаны приятными.

И улыбается соседка хитро, и ставит гвоздику в бутылку из-под ситро.

Конечно, она, как луна, кругла,

И не может похвастаться гибкостью стана,

Но изучила – уж как смогла –

Правила хорошего стона.

Слушают стоны тонкие стены,

И мальчик в кровати за тонкой стенкой,

Думает про чужие страны,

А еще – про варенье с пенкой.

Мальчик мечтает об идеале и след оставляет на одеяле.

3

Я жил в таком.

Я лез в рубашке мятой

С земли на небо – с первого на пятый –

Пешком.

Там кухня, узкая, что гроб,

И в красной чашке черный чай,

И дом был мой, а я ничей.

И я любил его, хотя бывал с ним груб.

Теперь он труп, а я пока не труп.

4

Когда дом убивают, первыми

Выламывают почему-то рамы.

Были глаза – получились раны.

И уже провода, будто нервы, порваны,

И жизнь превращается в кучу хлама, мама.

Остов шкафа, скелет дивана,

Титаником – ванна,

Чугунная, кверху днищем.

Раскрытые книги как убитые бабочки.

Штукатурка. Рваные тапочки.

И медведь, здоровенный, плюшевый,

В красной дурацкой шапочке.

Жили-были. Зачем - не спрашивай.

Вообще ни о чем никогда не спрашивай,

Потому что мы всегда находим не то, что ищем.

5

Чтобы родить человека, нужны двое.

Ласки, шепот и пот.

Чтобы сделать живое, требуется живое,

Без любви живого к живому живое не оживет.

Это не сложно, не нужно дум, -

Каждый учится сам,

Не из книг.

А чтобы родился дом, нужно убить дом.

Домам теснее, чем нам.

Домам еще теснее, чем нам.

Теснее, чем нам в них.

Tags: 2014, 28, 28 июля, Иван Давыдов, июль, свежие стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments