Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

I am

13 апреля. Демьян Бедный

Жутко объёмная вещь, но если уж она есть - пусть будет и здесь.

ДАЁМ!!!

Вперед иди не без оглядки,
Но оглянися и сравни
Былые дни и наши дни.
Старомосковские порядки —
Чертовски красочны они.
Но эти краски ядовиты
И поучительно-страшны.
Из тяжких мук народных свиты
Венки проклятой старины.
На этих муках рос, жирея,
Самодержавный гнусный строй,
От них пьянея и дурея,
Беспечно жил дворянский рой,
Кормились ими все кварталы
Биржевиков и палачей,
Из них копились капиталы
Замоскворецких богачей.

Collapse )
Сигнал великий подала
Нам пролетарская Магнитка.
Мы в трудовом сейчас бою,
Но, роя прошлому могилу,
В борьбе за будущность свою
Должны ковать в родном краю
Оборонительную силу.
И мы куем ее, куем,
И на призыв стальной Магнитки —
Дать государству вновь заем —
Мы, сократив свои прибытки,
Ответный голос подаем:
Да-е-е-е-ем!!!


12-13 апреля 1934
I am

День города. Царицыно. В дворцовых залах


1) В залах Оперного дворца в эти дни выставлены скульптуры из усадьбы Останкино. Мы надеялись, и еще было много таких, что за белым роялем будет сидеть Денис Мацуев, но министр московской культуры ввел всех в заблуждение, наврал по радио про выступление Дениса вечером на плавучей эстраде большого пруда. За Единую Россию голосовать не буду.

Collapse )
Сокол

28 апреля. Поэт от восхода до заката. Утро

1. Утро 28 апреля.  Поэт просыпается.

Редкое сновидение, или жалко, что не в жизни


Такое может случиться со сна,
Простительно каждому,
                                   и понятно –
Хорошее утро,
                          Вообще – весна,
На стенах солнца яркие
                                              пятна.
Небо за стеклами,
                                синь высоты,
Луж сияющие окружения.
И, конечно,
                              являешься ты,
Далекая
          во всех отношениях.
Collapse )
Сокол

2 января. Из дневника Булгакова

1925 года.


2 января, в ночь на 3-е.

"Если бы к "рыковке" добавить "семашковки", то получилась бы хорошая
"совнаркомовка".
"Рыков напился по смерти Ленина по двум причинам: во-первых, с горя, а,
во-вторых, от радости".
"Троцкий теперь пишется "Троий" -- ЦК выпало".
Все эти анекдоты мне рассказала эта хитрая веснушчатая лиса Л(ежнев)
вечером, когда я с женой сидел, вырабатывая текст договора на продолжение
"Белой гвардии" в "России". Жена сидела, читая роман Эренбурга, а Лежнев
обхаживал меня. Денег у нас с ней не было ни копейки. Завтра неизвестный мне
еще еврей Каганский должен будет уплатить мне 300 рублей и векселя.
Векселями этими можно п(одтеретьс)я. Впрочем, черт его знает. Интересно,
привезут ли завтра деньги. Не отдали рукопись...
Сегодня газет нет, значит, нового ничего нет.

* * *
Забавный случай: у меня не было денег на трамвай, а потому я решил из
"Гудка" пойти пешком. Пошел по набережной Москвы-реки. Полулуние в тумане.
Почему-то середина Москвы-реки не замерзла, а на прибрежном снеге и льду
сидят вороны. В Замоскворечье огни. Проходя мимо Кремля, поравнявшись с
угловой башней, я глянул вверх, приостановился, стал смотреть на Кремль и
только что подумал, "доколе, Господи",--как серая фигура с портфелем
вынырнула сзади меня и оглядела. Потом прицепилась. Пропустил ее вперед, и
около четверти часа мы шли, сцепившись. Он плевал с парапета, и я. Удалось
уйти у постамента Александру.